- Тебе интересно, что происходит?
Она не успела произнести и звука, как он схватил ее за шею и сжал так сильно, что она присела. Луций резко пихнул ее вперед и повел за толпой. Они подошли к окраине блокпоста, где уже была выкопана яма. Люди расступились при виде генерала. Он тащил девочку, словно собачонку на привязи и остановился лишь возле самого края канавы, куда уже опустили гроб, из которого все продолжала доноситься проповедь. Катя с ужасом смотрела вниз, боясь пошевелиться. Вокруг стоял гул, а из гроба монотонно изливались слова о милости, человечестве и Боге, о мессии который даст людям то, что они заслуживают.
- Знаешь, почему людям нравится насилие? - Луций склонился над ее ухом. Катя, словно листок на ветру, дрожащая всем телом, закачала головой в разные стороны. - Посмотри на них, - он ослабил хватку, и она смогла обернуться. - Что ты видишь? - она лишь пожала плечами, боясь посмотреть на него. Люди вокруг радовались, кричали, свистели, словно на празднике. - Ты видишь удовольствие! - прокричал он и пихнул ее в яму.
Екатерина ударилась головой о край могилы и упала на гроб, оттуда еще сильнее раздался голос. Владимир драл глотку про мессию, который придет в этот мир и воздаст всем по заслугам.
- Закапывайте! - раздался приказ сверху, словно приговор.
На Катино тело посыпались комья земли. Они валились на голову, падали за шиворот, мокрые, липкие, холодные. Мерзкая жижа текла по телу и лицу. Она пыталась подняться, закрыться руками, глаза слезились, дышать становилось труднее, на зубах скрипела грязь. Толпа орала в радостном экстазе, будто на веселой гулянке, а из гроба все еще доносились слова о любви к людям. Девочка не могла даже закричать о пощаде, все силы уходили на то, чтобы закрываться руками от летящих сверху комков.
- Стойте! Вытащите ее!
Катя стояла уже по грудь в земле, похожая на чудовище: в комке грязи выделялись только покрасневшие глаза с полопавшимися капиллярами. Радостные крики затихли. Луций припал на одно колено и протянул ей руку.
- Хочешь остаться здесь? - на его лице появилась еле заметная улыбка.
Катя неуверенно схватилась за него как за спасительную соломинку. Крепкая ладонь в кожаной беспалой перчатке, обхватила ее ручонку и без особых усилий вытянула из могилы.
- Пошли, - он толкнул ее вперед. Его люди продолжили закапывать гроб, толпа снова взревела от радости. - Они получают удовольствие от насилия, - звучал голос генерала позади Кати. - Насилие - самый лучший наркотик для человека. Видеть страдания другого, что может быть лучше? Убери удовольствие из всего этого и кому понравится смотреть на то, как потрошат человеческое тело? - Катя остановилась и развернулась. На ее грязном лице застыло то ли негодование, то ли удивление. - Ты не согласна с этим? Поверь мне, - он сделал жест рукой, давая понять ей, чтобы она шла дальше. - Я не такой плохой человек, я просто делаю то, что должен делать. Старому миру пришел конец и мне следует построить новый. Сейчас людям нужно насилие и я даю им это. Нельзя создать что-то новое, не разрушив старое. Нельзя держать зверей в покорности, надеясь только на ласковое слово. А вот кнут они понимают, этот язык доступен всем. Постой!
Катя замерла на месте. Генерал подозвал к себе двух бойцов стоявших в карауле.
- Растопите баню, пусть помоется. Как отдохнет, приведите ко мне. И смотрите, чтоб никто к ней не прикасался. Даже пальцем!
- Так точно! - в один голос произнесли солдаты.
- Пошли, - скомандовал один из них девчонки и кивнул в сторону.
Было видно, что оба из местных, так, как вооружены и экипированы, были куда хуже тех, что прибыли с Луцием. Один из них в старой уже посеревшей от времени униформе, на поясе пистолет, спрятанный в выцветшую кобуру в руке двуручный топор больше похожий на колун. Второй в полном вооружении, шлем на голове с поднятым треснутым стеклом, на плече висело помповое ружье, через тело перекинут патронташ с красными патронами. Прошли сквозь хоздвор, где содержались животные, и страшно несло навозом. Спустились вниз по деревянному настилу вроде дорожки, сойди с нее в сторону, утонешь в жижи. Подошли к отдельно стоящей постройке, там их встретила пожилая женщина. На вид ей было лет сто не меньше. Невысокая и смертельно худая. Ходила она в длинном темно-коричневое пальто большего размера, от чего подол был постоянно грязный, скрючившись, опираясь на палку, седые длинные волосы торчали из-под неряшливо повязанного платка. Казалось, что смерть попросту забыла про нее. Именно эту старуху, Катя видела в толпе во время суда над Владимиром.