Он медленно поднялся и направился к выходу, спотыкаясь и переступая через трупы, толкаясь с дерущимися и убегающими. Кругом хаос, крик, выстрелы и воздух, наполняющийся запахом пороха и крови. А он просто идет, следует к свету, который льется из пролома, образовавшегося вместо взорванной двери. Остановился, прислушался к этому аду.
- Делай раз! Коли! Делай два! Закрылся! Не руби, коли!
Картинка, словно пазл, разломилась на мелкие фрагменты и осыпалась. Голос звучал повсюду. Яркий свет ударил в глаза, Луций рефлексивно закрылся от него рукой. Картинка стала собираться заново. Большая поляна, зеленый луг, мальчишка лет тринадцати сжимал деревянный меч, его босые ноги были напряжены, тело готово к прыжку. Рядом с ним воин в черной тунике, длинные волосы до плеч, крепкое тело, в руке палка из виноградной лазы.
- Ты слишком напряжен, Луций. Так сражаться нельзя. Расслабься. Вот. Хорошо. Нападай еще раз.
Парень кинулся вперед, атаковал. Его наставник с легкостью парировал удары.
- Молодец. Хорошо. Вот так.
- Ну, хватит, Сципион! Он еле стоит на ногах, пускай отдохнет. Он же все-таки человек, - мужчина в длинной тоге с пурпурной вертикальной полосой появился будто из воздуха.
- Да, господин Марк, как прикажите, - тренер мальчика смиренно поклонился ему и отошел в сторону.
И снова все стемнело. Вокруг снова орали, резали и убивали. Сзади его дернули за руку. Он обернулся, словно манекен, без чувств, без эмоций, без страха. Пред ним прекрасная девушка с искаженным от страха лицом зажимала рукой рану на голове, пытаясь переорать шум толпы, шум бойни:
- Пожалуйста! Прошу! Помоги! Спаси меня! Умоляю! Пожалей!
Он стоял и смотрел на нее будто на ангела, который случайно оказался в аду. Небесные глаза полные отчаянья, чистые слезы, белоснежные коротко подстриженные волосы. Алая кровь небольшим ручейком сквозь тонкие пальчики, закрывающие рану, текла по лицу.
- Ты же не такой плохой человек как они! Прошу! Я не хочу умирать! Помоги! - девушка молила о спасении, припав на колени.
Внутри что-то сломалось и перевернулось, с хрустом, впиваясь в органы, наружу рвался невыносимо сильный зверь. До выхода из бункера метров двадцать через непрекращающийся кошмар. Он схватил ее за руку, да так, что девушка вскрикнула, сжал, как самое дорогое, рывком поднял с колен и помчал вперед к спасительному выходу, обгоняя саму смерть. Поднял по пути кусок металлической трубы и, таща за собой своего ангела, крушил всех на своем пути без разбора.
Остановился Луций только, когда поднялись наверх, стер с лица пот, перемешанный с кровью, отбросил в сторону липко-красную трубу, обтер о себя руку и удивился. Удивился осознанию того, что все было привычно: и кровь, и страдания, и смерть. Все будто родное, точно он каждый день убивал людей. Человек всегда мог убивать себе подобных гораздо лучше, чем любое животное на этой планете. У каждого вида на Земле есть биологический враг для контроля над популяцией. И только у человека самый опасный враг сам человек. В глазах девушки уже не было страха, только странная радость, возможно от спасения, а возможно ему лишь показалось. Кругом развалины, черный дым пожаров затмевал небо. Из подземного убежища продолжали доноситься крики и одиночные выстрелы. Впереди за туманом пожарищ стреляли тоже, кричали и убивали, все было одно, что на земле что под ней. Он потащил девушку подальше отсюда. Шли долго, пока не оказались у большого карьера на окраине города, спустились вниз, поднимая облако пыли. Сухая земля скрипела на зубах, заставляла глаза слезиться. Дальше скатились по песку и затаились за большим валуном. Раньше здесь было полно воды, теперь небольшое озерцо, больше похожее на мутную лужу, вокруг сухие камыши выше человеческого роста, по берегам мертвая рыба источала омерзительный запах. Переместились в заросли и затихли, переводя дух. Не говоря ни слова, Луций, чавкая ногами по жижи, подошел к более-менее чистой воде, попытался попить, но она оказалась тухлой, сплюнул, стал отмывать от присохшей крови руки и лицо. Когда вернулся назад, девушка сидела на том же месте, где он ее оставил. Сел рядом, стеклянным взглядом уставился в небо.
- Спасибо, - единственное слово которое он услышал от нее в тот день.
Тогда он даже не посмотрел в ее сторону. Так и сидели, молча, пока не стемнело.