Катя попятилась назад, не сводя с него взгляда, нащупала рукой кровать, присела. Металлическая сетка издала дребезжание и провалилась вниз под ее весом. Луций замер, словно вслушиваясь в этот звук, и, наконец, взглянул на девчонку.
- Наговорила тебе, небось, бабка про меня всякого? Старая она совсем стала, совсем из ума выжила. Она прядет шерсть, чтобы связать мне носки? Конечно, прядет. Она всегда садится за веретено, когда ей становится совсем худо. Ну, ты понимаешь, - он покрутил пальцем у виска. - Я не злюсь на нее, дозволяю ей многое. Кто знает, какие мы будем в старости? Ты на нее внимания не обращай, она иногда такое несет, что самому страшно становится. Последнее время ей демоны мерещатся повсюду, а иногда так вообще думает, что это я само зло, - он усмехнулся. - Да, я творю зло, но только во благо. Нельзя пожарить яйцо не разбив скорлупы. Ты это поймешь. С этого дня ты будешь рядом со мной, пока мы не прибудем в Новый Рим, - он снова принялся точить клинок.
- Я тебе не верю. Ни одному твоему слову, - робко возразила Катя.
- Твое право.
- Он придет за мной и вырежет тебе сердце. Ты даже не знаешь, на что способен Максимыч, - сквозь накатившиеся слезы прошептала она.
- Я очень на это надеюсь.
Давно перевалило за полночь. Луций, убрав меч в ножны, каменным монументом сидел у печи в одной и той же непоколебимой позе. Его тело оживало лишь в тот момент, когда нужно было подкинуть дров. Катя как могла, боролась со сном. Ей казалось, что только она закроет глаза, и этот зверь в человеческом облике кинется на нее, начнет рвать ее тело, швыряя куски ее плоти в разные стороны. Сейчас он сидит у печи, а через секунду проявит себя, покажет именно с той стороны, про которую ей рассказала старуха. Но генерал продолжал сидеть неподвижно, а усталость брала верх. Катя даже не поняла, как провалилась в объятия Морфея.
Сколько ей было лет, когда ее спасли Виктор и Максимыч? Пять, а может шесть. Она не помнила, но помнила четко все, что происходило. Менялся мир, а вместе с ним и люди. Вскоре все перестали помогать друг другу. Выжить бы самому стало нормой для человека. Ее семья пробиралась на юг вместе с остальными, такими же как и они, обделенными и лишенными. Их стоянку заняла крупная и жестокая группировка, называвшаяся волками и считавшая себя санитарами мира. Все себя кем-то считают. Группа, человек сто может чуть больше, мигрировала в поисках лучшей доли, убегая с насиженного места. Уцелели только они, остальных перебили, взяли в плен. А ведь раньше их община была многолюдной, и все жили хорошо, всего хватало. Но нет. В этом мире детям и старикам не осталось места. Живая человеческая масса брела по разбитой дороге вперед к своему счастью, казавшемуся недосягаемым. Они шли на юг в поисках Нового Рима. Все хотели попасть туда, но никто не доходил, словно это был мифический город наподобие Атлантиды. Шли сутками напролет, отдыхали только по часу и снова в путь, все пытаясь оторваться от смерти. Но разве от нее убежишь?
Когда в темноте появился свет фар и послышался звук моторов, стало понятно, что это конец. Волки вновь настигли их. Началась паника. Раздались радостные крики преследователей и первые выстрелы. Отец схватил Катю на руки и кинулся прочь что было сил, а она смотрела через его плечо и не понимала, почему все так кричат и бегают и что это за яркий свет, который лучами резал темноту. Тяжелые машины врезались в толпу людей, сминая живое на своем пути. С грузовика спрыгнули несколько человек и с яростными криками, держа в руках топоры и дубинки, кинулись на людей. Грузовая машина рванула вперед и остановилась далеко впереди, преградив путь спасавшимся. А они все бежали и бежали. Рядом только тяжелое дыхание отца и хрип матери, которая только чудом не падала, а продолжала бороться, заставляя свои ноги нести тело вперед. На грузовике зажгли прожектор,луч света вспорол темноту, ослепляя стадо оставшихся в живых. Они замерли, испуганные, грязные и истощенные, с безумными глазами, в которых застыл животный страх. Одна, две, три, пять секунд.В кузове машины расчехлили пулемет, бойцы вскинули оружие, передернули затворы и прицелились. Катя почувствовала, как у отца по коже прошла мелкая дрожь. Он сильнее прижал ее к себе.
- Огонь!!! - голос в темноте прогремел так, что содрогнулась Вселенная.
Разом застрочили несколько автоматов, в истеричной агонии заливался пулемет. Прожектор освещал, как пули терзали человеческие тела, вырывали из них куски, отбрасывали назад. Убитые падали, раненые визжали и стонали.