- Все нормально? Не буянил? - раздался знакомый голос здоровяка.
- Да нет, что ты, командор. Как лег, так вон и лежит, может спит.
- Эй! Как тебя там?! Марс! - прокричал Павел сквозь решетку и приказал старику отпереть дверь. - Ты уж извини, сам понимаешь, какие сейчас времена. А мне свои, так сказать, родственные дела уладить нужно было.
Марс, молча, поднялся и сел на край кровати, почесал голову, размял шею. Павел вошел внутрь камеры, сел рядом.
- Нужно будет в лазарет сходить. Роман должен тебя опознать.
- А можно я просто пойду своей дорогой?
- Пойдешь, но сначала убедиться нужно, что ты тот, про кого Ромка говорил.
- А если я не он? Что тогда?
- Ладно, вставай, пойдем. Он, не он! Давай поднимайся, потом решим. Харчи свои можешь тут оставить, ничего с ними не случится.
Марс взглянул на здоровяка, потом на людей в полном вооружении, которые пришли вместе с ним, слегка ухмыльнулся и покачал головой. Встал, долго не выпускал тюк с едой из рук, слишком дорого он ему достался, но, видя взгляды окружающих, все же сделал, как сказано, и направился под конвоем в лазарет.
Боковой корпус завода, небольшая выложенная кафелем комната с несколькими кроватями, чудом уцелевшее стеклянное окно, рядом с ним печка-буржуйка, труба выходила в открытую форточку, заделанную асбестовой нитью во избежание пожара. Сама комната больше напоминала туалет. Скорее всего, это он и был в прежние времена. Теперь уборная превратилась в госпиталь. Все перевернулось с ног на голову. На железной кровати, кашляя хриплым утробным звуком, лежал парень. Человек, по всей видимости, врач, делал ему холодные примочки. Рядом на стуле, держа больного за руку, сидела Лиза. Она даже не взглянула в сторону пришедших, нежно сжимала руку брата, целовала ее, что-то шептала. Увидев командора, доктор засуетился, зачем-то дернулся в сторону, потом защелкал пальцами, подошел к Павлу и, разминая мочку уха, наконец, вымолвил:
- У него жар. Плюс, скорее всего пара ребер сломана. Досталось ему сильно, все тело в побоях. Я ему пенициллин вколол, обезболивающее не давал, его очень мало осталось. Паш, ты же знаешь, доктор из меня никудышный.
- Лучше, чем никакой.
- Я у Вадима Николаевича только в ассистентах был. Так, подай-принеси. Если бы он сейчас с нами был...
- Ты мне скажи, он жить будет? - доктор развел руки в стороны. -Ясно.
Павел приказал своим бойцам остаться за дверью и кивнул Марсу, приглашая ближе к кровати пострадавшего.
- Лиз, как он? - положа на плечо свою огромную лапу, шепотом поинтересовался Павел, но девушка только фыркнула и дернула рукой.
- Ром, а, Ром? Ты меня слышишь?
Парень повернул голову на голос. Губы синие с запекшейся кровью, опухшие, следы увечий, заплывший глаз, обильная испарина на лбу. Он сконцентрировал свой взгляд на Марсе, попытался подняться, опираясь на локти, но его тут же уложили на место.
- Привет, - еле выдавил из себя Роман и снова закашлялся.
- Тише, тише, - Лиза натянула на него подобие одеяла.
- Хреново выглядишь, - сухо ответил Марс.
- Ага, - он пытался улыбнуться, но вышла страшная уродливая гримаса. - Спасибо.
Марс покачал головой.
- Ладно, пойдем, - Павел дернул Марса за руку. - Поболтаем в другом месте.
Наверху, почти у самой крыши, там, где раньше было машинное отделение, и стояли моторы, приводящие в движение заводские станки, теперь была комната Павла - главы правобережных. Ничего особенного: самодельная кровать, старое потертое кожаное кресло, несколько обычных стульев, сложенная из кирпича печь в виде камина, она же и освещала помещение тусклым светом. На полу и стенах прибитые на дюбеля, изведенные молью, а местами и обожженные ковры. Не то, чтобы для красоты, скорее для тепла. Марс повидал много глав общин, приходилось вести деловые переговоры по бартеру, но этот отличался какой-то особой скромностью. Сели у огня, вместо стола перевернутое ведро. Здоровяк достал бутылку местного пойла и протянул гостю.
- Нет, спасибо.
- Да брось. За знакомство. Это лучший самогон в округе. Ты хоть знаешь, как трудно его сейчас достать? Хранил для особого случая.
Марс нехотя взял бутылку, вытащил из нее свернутый кусок газеты, заменявший крышку, и сделал большой глоток, поднес к носу рукав куртки и сделал глубокий вдох, передал бутылку здоровяку.
- Ну как?! - радостно воскликнул Павел и подмигнул глазом. -Забористая вещь, мозги прочищает на раз. С этим пойлом жизнь становится краше, - сам сделал глоток. - Но главное не увлекаться. От этой дряни начинаешь дуреть, если пристрастишься, поэтому у меня тут сухой закон.