Золотой орел, сидящий на серебряном черепе, возвышался над лагерем. Первые лучи солнца ударились о начищенный до блеска символ Черного легиона, отразились и расползлись в разные стороны многотысячными паутинками.
Луций вдохнул морозный воздух полной грудью и выпустил облако пара. Ему казалось, что он парит высоко над лагерем. Гул в ушах нарастал, словно наваливающаяся волна перед штормом. Он опустил руку на меч и крепко сжал рукоять. Лицо умиротворенное, спокойное, дыхание ровное. Негромко стучали копыта лошадей. Всадники Черного легиона шли ровным строем, готовые к атаке. Жеребец Луция фыркал, тряс гривой и дергал ушами. По правую руку три всадника. По левую - двое. Один из них варвар. Все такие знакомые и такие чужие.
- Тихо, малыш, тихо. Уже скоро, - он потрогал невидимого жеребца, погладил его по потной шее, водя рукой по воздуху, чувствуя тяжелые удары сердца лошади.
Только он слышал, как заиграли барабаны и трубы, только он понимал, что нужно начинать атаку. Всадники ускорились, переходя с рыси на галоп. Живая масса понеслась вперед. Куски дерна разлетались в стороны. Животные оставляли за собой черный безжизненный след. Наездники тараном врезались в войско противника, подминая его под себя. Ярость, жестокость, безумие, только рефлексы. Блеск и скрежет железа. Крики и вопли. Воздух наполнялся запахом смерти. С тыла появилась стена из железа и плоти, черное обмундирование, красные гребни центурионов. Раз, раз, раз. Строй двигался в ногу ровной линией. Над ними парил золотой орел на серебряном черепе.
Луций медленно вращался, разведя руки в стороны. Сергей стоял рядом. Ему доложили о странном поведении генерала. Самурай кошачьей походкой подошел к старшему офицеру, заглянул через плечо.
- Чего это с ним?
- А я почем знаю?
Шон с опаской приблизился, словно к дикому зверю.
- Генерал?
Луций открыл глаза. Белки окрасились в угольно-черный цвет. Меч генерала замер у Шона на шее. Черная пелена растворилась, всасываясь внутрь глазных яблок.
- Генерал? - не своим голосом прошептал Шон снова.
Луций убрал меч в ножны также мгновенно, как и достал, развернулся и направился к себе в палатку, приказав занести одежду внутрь.
- Надо его вещи отнести, - нарушил затянувшееся молчание Сергей.
- Ага. Неси. А я пойду в себя приду, - размазывая кровь по шее, ответил Самурай.
Сергей собрал доспехи и одежду, с опаской приоткрыл клапан палатки, просунул голову. В левом углу испуганно сидела девчонка. В правом, повернувшись спиной и поджав под себя ноги, находился Луций. Перед ним на полу лежал меч с рукоятью в виде змеи.
- Генерал? - тихо спросил разрешения офицер.
- Брось в проходе и убирайся.
Сергей так и поступил.
Луций еще долго сидел, не шевелясь и не разговаривая. Катя с опаской смотрела на него, прижимая колени к груди. Через какое-то время кожа генерала покрылась мурашками, а тело затряс озноб.
- Кто я? - Луций осмотрел свои ладони, поворачивая их. Пар от дыхания поднимался вверх. Он повернулся к Кате. - Все это не по-настоящему. Это не мой мир. Понимаешь?
Она лишь качнула головой, ничего не ответила.
- Это не мой мир! Не мое тело! - он ударил кулаком о пол. Резкая боль отдалась в запястье. - Это не мое тело!
Луций схватил меч. Катя вжалась в брезентовый угол. Генерал провел острием по груди, рассекая плоть, отбросил оружие и попытался разорвать кожу, будто выпустить кого-то изнутри, но лишь рассмеялся, склоняясь вперед от безысходности. Окровавленные руки уперлись в пол. Капли крови замедлились и перестали стекать с его груди. Катя, прикусив руку, зажмурилась от страха, стараясь не смотреть в сторону безумца. Тело Луция распласталось на полу. Она так и не осмелилась пошевелиться до рассвета.
Ночь постепенно сдавала свои права, освобождая пространство новому дню, последнее время больше напоминавшему вечер. Где-то высоко в небе за серыми и унылыми облаками восходило солнце, яркое и красивое, но на земле, всего лишь начинала отступать тьма, становясь не такой густой.
Солдат на грузовике прислонился к борту, потряс головой, снял шлем зачерпнул с пола снег и отер лицо.
- Главное не уснуть. Генерал таких вещей не прощает, - надевая обратно шлем, подумал он и выпрямился так, что хрустнули позвонки.
Он размял шею и перекинул АК с одного плеча на другое. Вокруг темнота и только догорающий костер банды Лысого давал понять, что и за пределами лагеря есть жизнь.