- Отступница!!! - что было силы выкрикнул проповедник, тряся перед лицом генерала доказательством.
«Ты не такой уж плохой человек, Луций», - раздался голос в голове генерала. Распятие замерло. Человек, приколоченный к кресту, открыл глаза. Маленькая серебряная фигурка ожила. Такое ощущение, что генерал когда-то знал его. Перед закрытым взором Луция появилась улыбающаяся девушка в синеватой дымке. Темные густые блестящие волосы, шоколадного оттенка кожа и большие почти черные глаза. Сейчас все бледные, серые, словно мертвецы, а эта из видения, будто из другого мира. Она протянула к нему руку. Сердце стало биться по-другому, кровь подступила к вискам. Ему захотелось к ней, туда в синеватую пелену, что бы остаться там навсегда.
- Отступница!
Мираж начал таять.
- Отступница!
Распятый на кресте закрыл глаза и продолжил свое движение, свой полет в никуда, из стороны в сторону. Туда, сюда, туда и сюда.
- Убить! Убить! Смерть отступникам!
Все нереально, словно картинка, нарисованная адским художником. Луций положил руку на меч. Вязкая кровь маленькой струйкой вытекла из-под рукава и устремилась по рукояти меча вниз. Проповедник сделал шаг назад. Опустил взгляд, видя как, падают на землю алые капли. Толпа притихла. «Луций. Луций, иди ко мне. Я соскучилась. Заждалась тебя. Иди ко мне». Генерал вздрогнул и ожил. Голос звучал из переулка, по крайней мере, ему так казалось.
- Татьяна? - он отступил в сторону, пропуская толпу вперед.
Проповедник сделал жест рукой, давая процессии знак идти дальше. Те, видя, как генерал отступает, возликовали и погнали осужденных вперед. Что еще нужно сброду, если он увидел своими глазами «дьявола» отошедшего в сторону при виде куратора - давая тем самым свершить справедливый суд над неверными.
- Вздернуть всех! Вздернуть! Сжечь! Убить! Забить до смерти! - слышались призывы толпы, заглушавшие крик детей и мольбы несчастной о пощаде хотя бы своих чад.
- Убьют их? - смотря на процессию, тихо прошептала Катя стоящему рядом с ней Самураю.
- Толпа это лютый зверь, с ней не договоришься.
Генерал стоит, словно истукан смотрит в пустоту, шепчет что-то, словно разговаривая с кем-то.
Люди, ведомые куратором, протащили несчастных перед грузовиками, рыча и матерясь, требую расправы, жаждая крови. Катя смотрит на то, как Луций повернулся в их сторону, снова мертвый вид лица, бессмысленный взгляд ни живой, ни мертвый. Подходит к машине и отточенными движениями залезает в кузов. Оставляя кровавый отпечаток на деревянном борту. Колонна тронулась дальше.
- Отступница!!! - снова орет кто-то но, Катя уже не разбирает кто. Последние что она видит это как людская масса кидается на несчастных. Сбивают их с ног, избивать, ногами и всем тем, что есть в руках. Бьют с яростью, слепо, не жалея не детей не женщину, забивая их насмерть. Человек в красном стоит в стороне, подняв руки к серому небу, держа распятие в руке, что-то орет туда. Словно пытается докричаться до кого-то. Туда в темную мглу, такую же серую, как и его душа.
- Странное это слово: - Душа. Подумалось, Кати. Старый Виктор часто про нее беспокоился - а зачем только? Да и что это такое?
Завернули за поворот, и крики прекратились. Все прекратилось, словно этого и не было, но ком застрял где-то в груди. Тошно на душе. Девочка кивнула сама себе. Именно тошно. И именно там, в непонятном для нее слове. Слезы сами навернулись на глаза, хотя она повидала немало смертей. Может детей жалко стало, а может, устала от этого, а может она просто еще девчонка. Катя пыталась найти хоть какой-нибудь удовлетворительный вариант. Убили просто из-за того, что женщина носила амулет, точно такой же, как носил Виктор. А ведь он всегда говорил, что этот странный человек на кресте всем помогает. И где была его помощь сейчас? Как же его звали? Катя попыталась вспомнить имя, но так и не смогла.