- Марс, - тихо произнесла Лиза. Он с трудом приоткрыл глаза, ресницы склеились от мороза. - Они идут сюда. Идут к нам.
- Они идут за тобой. Лучше не сопротивляйся.
- Марс, - жалобно протянула она в надежде на то, что он как-то сможет ее спасти. - Марс.
Он слышал, как, веселясь, подходили люди Князя, слышал, как безнадежно трепыхалась Лиза в попытках освободиться.
- Мне жаль, - сказал, наконец, Марс и снова прикрыл глаза.
- Жаль что? - сквозь слезы и страх прошипела девушка.
- Мне жаль, что ты родилась девчонкой.
Марс ровно дышал, сидя с закрытыми глазами. За его спиной под деревом орала Лиза, слышался смех Казака и его людей. Казалось, что это продолжалось вечность. А потом все стихло. Пришли еще люди, и теперь все происходило без криков и воплей. Возня, отрывистое дыхание, определение очереди и снова отрывистое дыхание и возня. Когда все закончилось, Марс и не понял. К утру его тело было припорошено снегом. Наверное, он вырубился. От жуткого холода тело трясло в ознобе, один глаз не открывался. Человек в плащ-палатке встал перед ним и, зевая во всю пасть, стал мочиться на снег, словно Марса и не было рядом. Затем он обернулся, вытер об себя руку, сунул два пальца в рот и свистнул так, что заложило уши. Лагерь мгновенно пришел в движение. К сотнику подбежали четверо, и он указал на лежащего пленника.
- Грузите это на носилки, до дома осталось чуток, к вечеру будем в лагере.
Подтащили что-то вроде саней и взвалили на них Марса, накинули на промерзшее до костей тело заледенелую тряпку. Марс увидел привязанную за руки к толстому стволу дерева девушку. Раздетая до нага, посиневшая от мороза, устремленный в никуда стеклянный взгляд. Мелкие снежинки покрывали ее многострадальное тело, черные от холода кровоподтеки, взъерошенные волосы. При всем этом она все еще по-прежнему была привлекательной. Сани медленно потащили Марса, оставляя Лизу в пустоте, где-то там, где нет больше страха, боли и этого безумного мира. Отряд Казака затянул песню, веселую и непринужденную. Марс прикрыл глаза, в голове никаких мыслей. Не было даже жалости. Неужели он настолько свыкся со смертью тех, кто его окружает? Попытался вспомнить лицо Кати - только тьма. Перед взором стояло лишь мертвое тело Лизы, привязанное к дереву. Рядом шагал сотник, хрустя снегом и улыбаясь.
- Я думал, ты не переживешь эту ночь. Твоя баба была стойкая. Стольких-то выдержать. Огонь, а не девка. Ну чего я тебе рассказываю? Ты-то, наверное, и сам про это знаешь, - он весело подмигнул ему и снова ощерился. - Мы с ребятами ее почти до утра жахали, пока у сучки не остановилось сердце. Если б не померла, мы бы ее оприходовали еще раз дома, а потом еще и еще. Пока твоя деваха все равно бы не сдохла.
Марс посмотрел на него без единой эмоции на лице, а внутри него ненависть ядом растеклась по венам. На мгновение показалось, что кулончик на шее стал огненным. Тело каким-то чудом стало согреваться, мысли о потерях отступили, остался только страшный план и холодный расчет. Он прикрыл глаза, стиснул зубы, пережевал и проглотил этот комок ярости. Дали бы только шанс, один всего лишь шанс, и он не упустил бы его.
- Ха! Спишь? Ну-ну. Когда прибудем в город, я спущу с тебя шкуру. Там тебе будет не до сна. Не дал тебя убить Казак, так прикажет сделать это Князь, когда окажется, что ты просто балласт, - сотник натянул на лицо Марса тряпку, словно на мертвеца, и зашагал вперед, крича на подчиненных и подгоняя их.
Глава 24 СОБРАНИЕ
В помещении с арочными сводами, хорошо освещаемом вмонтированными в каменную кладку лампами, за большим столом сидели четверо мужчин. Перед каждым стоял кувшин с вином и чаша. Трое из присутствующих медленно потягивали ставшее исключительной редкостью виноградное вино. Только хан кочевников-чингизидов презренно посматривал на собравшихся. В претерпевшей множество изменений вере, к которой он, тем не менее, до сих пор относился с большим почтением, пить вино по-прежнему считалось большим грехом. Убивать неверных, женщин, детей, стариков, все это его вера одобряла, но вино его боги почему-то отрицали, как и свинину, которой почти не осталось. Желтоватое лицо, рассеченное наискось безобразным шрамом, узкий разрез глаз, тонкие длинные усы и козлиная бородка. Одежда, сшитая из шкур, источала зловонный запах, от которого морщились остальные собравшиеся. Они сидели поодаль от кочевника. Да и каждый ненавидел друг друга, и было за что. Долгое время они воевали между собой, пока не попали под протекцию Нового Рима и не стали вассалами Александра. И при иных обстоятельствах вряд ли бы они собрались за этим столом, вместе. Кочевник расположился во главе стола. По правую его руку крепкий парень в камуфляже был полностью экипирован, начиная от наколенников и кончая легким кевларовым бронежилетом. Такого хоть сейчас в бой. Он отрешенно играл с ножом-бабочкой, ловко вращая его в руке, то складывая, то раскрывая. Чуть далее за ним мужчина лет шестидесяти. Седые длинные волосы, связанные в хвостик красным лоскутом, аккуратная щетина на лице. Одет в старый пуховик, из-под которого торчала тельняшка. Тело украшало множество татуировок. Он без конца курил махорку и часто прикладывался к чаше, отчего его взгляд был немного затуманен. Как и остальные он старался ни на кого не обращать внимания: пристальный взгляд, как и в животном мире, означал угрозу. На такое человек реагировал непредсказуемо. Последний расположился на другой половине стола отдельно. Огромное бесформенное тело килограммов за сто пятьдесят. Из этой горы торчала лысая, до блеска побритая голова. Вшитые под кожу инородные предметы, символизировали паука, лапами обхватившего голову толстяка. В ушах множество колец, лицо в безобразном неисчисляемом пирсинге. Длинная шуба в пол, сшитая из клочков светлого меха и белой кожи. Он периодически начинал храпеть, проваливаясь в сон от долго ожидания, но вздрагивал, открывал глаза, пухлыми пальцами левой руки перебирал четки, сделанные из человеческих зубов, правой брал кувшин и пил прямо из горла, отрыгивая и вытирая рукавом рот.