— Что бы ты понимал, дурак, в равновесии мироздания, — беззлобно оборвал его Веник. Равновесие установится, как только исчезнет ошибка. Неужели ты не понял ещё, что ошибка — это я? А вы и без меня прекрасно справляетесь в своих «канцеляриях» и «полицейских участках». Так пусть же я буду самой низкой из земных тварей, которой вообще не по рангу решать. Тем, кому и в голову не придёт, что он творит — добро или зло, — тихо сказал Веник.
И дождь иссяк. За окном потихоньку начало светлеть, словно просидели эти двое всю ночь, и начал заниматься рассвет.
— А теперь я, сотворивший тебя, неблагодарного, — возвысил голос Вениамин, — приказываю тебе — изыди! И выброси из головы все эти бредни! Нет и не будет в вашем мире Творца. Живите сами.
С крыш срывались последние капли. В пустом кабинете сидел грузный пожилой мужчина, бледный, с синюшными веками, и держался за сердце. «Кажется, отпустило на этот раз, — с облегчением думал он. — Ничего. Это из-за грозы. Сейчас… валидольчику под язык…»
Апокалипсис откладывался ещё по меньшей мере лет на… Да кто его знает, сколько он проживёт ещё — этот обрюзгший, давно надоевший всем редактор отдела поэзии?