- Россия слишком уж развоевалась. Немец почти сломлен. А если победа над немцем будет достигнута благодаря России – тогда Россия заявит свои права на многое из того, на что претендуют союзники… Политика-с! Если же сейчас, накануне победы, Россию вывести из игры, оставив ей роль пушечного мяса, тогда…
- А ну, как без России немца-то не осилить?
- Чтобы немца осилить – немного потрудиться осталось. К тому же роль России в войне готова сыграть Америка. Американцы поставили условие перед союзниками – провернуть в России переворот, убрать царя, а тогда Америка примет участие в войне на их стороне и совместными усилиями очень быстро немец будет побеждён.
- Ах, какой политес, какие игры! – Владимир довольно потирал руки, ноздри его возбуждённо раздувались. – Ах, какая игра-то интересная затевается! Поучаствовать бы в ней! Так вот засел здесь, как медведь в берлоге! Какая досада!
- Я посоветовал тебе, как действовать, дальше решай сам.
Михаил поднялся, Владимир стремительно шагнул к нему.
- А я уже решил – я согласен.
- А как же твой пессимизм?
- Ну, с двадцатью миллионами – какой пессимизм? С такой суммой можно ввязаться в игру. И выиграть.
- Другого ответа я от тебя и не ждал. Жди от меня сигнала. А в том, что не подведёшь, я не сомневаюсь.
- Не подведу, дорогой друг!
Приятели сердечно пожали друг другу руки.
- Ну, прощай, Миха! Рад был повидаться! Сколько лет, сколько зим…
- И я рад, дорогой Володя! Эх, молодость…
Надежда подошла, слегка переваливаясь, и тоже пожала Михаилу руку, неожиданно крепко, по-мужски. «Вот так амёба, - с удивлением отметил он про себя. – Такая и коня на скаку остановит».
- Удачи вам, Михаил Иннокентьевич. Может, ещё встретиться доведётся…
- Спасибо, Надежда Константиновна. Был бы счастлив.
- Да и мне пора, - засобиралась Инесса.
- Позвольте, провожу, - предложил Михаил.
Владимир, после ухода Михаила и Инессы, глубоко задумавшись, подошёл к секретеру и, выдвинув один из ящичков, достал оттуда тонкую пачку банкнот, несколько мгновений смотрел на неё, словно бы не решаясь пересчитать, затем решился, пересчитал, нахмурился и, закинув деньги обратно в ящик, с шумом задвинул его.
- Деньги стремительно кончаются! – с досадой воскликнул он, болезненно искривившись. И оглянулся на жену, которая безо всяких эмоций смотрела на него выпуклыми серыми глазами. – Скоро вышвырнут нас отсюда за шкирку, Наденька!
- Давай откажемся от ужинов, - буднично предложила она.
- От ужинов, от вина, от сливочного масла! - в сердцах бросил Владимир. – Но! Миха обещал…
- Приятный человек! – подхватила Надежда.
- А если не Миха, то… Значит, Троцкий…
- Да, к Троцкому надо присмотреться, - подытожила Надежда Константиновна.
Ночью Владимиру Ильичу приснился сон: прилетела к нему птица счастья, только не синяя птица, а, скорее зеленоватая, сложенная из долларовых бумажных купюр. Он ухватил её за хвост и тотчас почувствовал успокоение – птица счастья в его руках! И тут, откуда ни возьмись, окружил его народ, толпы народа. Он видел, что те, которые стоят в первых рядах, смотрят на него с обожанием и рты их с готовностью приоткрыты. И он начал говорить, а говорил он вдохновенно, с упоением, и, увлекшись речью, размахивал денежной птицей так, что только перья в виде купюр летели во все стороны, и народ на лету ловил их, а когда он в своей речи сыпал лозунгами: «Землю – крестьянам!», «Фабрики – рабочим!» - народ, размахивая пойманными купюрами, в ликовании кричал: «Ура!» И всё было замечательно, да только денежная птица счастья вырвалась из его рук и – улетела, уронив рядом с ним одну сиротливую бумажку очень скромного достоинства… И - что же? Народ отвернулся от него, развернулся и – вот уже и нет никого…
Владимир проснулся и произнёс вслух:
- Вот что им надо всем! Деньги! Только деньги решают всё! За нашими популистскими лозунгами они видят только деньги! Кто им больше посулит – за тем они и пойдут!
- Что ты говоришь, Володя? – сонно пробормотала супруга.
- Извини, разбудил тебя… Я тут подумал, Наденька, - Владимир взял руку жены и положил себе на грудь. – Я подумал, что в принципе людям наплевать на высокие слова и идеалы, для людей всё упирается в деньги, в выгоду: земля – крестьянину, фабрики – рабочему...
- Что ж тут такого? – возразила Надежда. – Мы для того и стараемся, чтобы люди наконец-то нормально жить стали.
- А если не станут лучше жить, то – подумать страшно, что они с нами сделают… Русский бунт бессмысленный и беспощадный… Обещали много чего, а ничего не сделали, стало быть, обманули…