Облака чернели… а затем, я почувствовал просто безумную дрожь в земле. От падения меня спасли перила, за которые я схватился. Я видел, как дрожит земля, и как под землю уходят сразу несколько зданий…
— Но… А…
Наша страна не была даже близко к сейсмической зоне…
— Что происходит?
Это был последний мой вопрос, перед тем, как я заметил, как на удалении из земли вышел столб магмы, прорвавшийся на поверхность и накрывший несколько зданий и пару десятков машин.
Я слышал крики. Детский плач заполнил всё сознание.
Я видел, как по остаткам улицы убегала женщина с грудным ребёнком. Женщина была в крови…
Я чувствовал запах горелой плоти, смешавшийся со смрадом разрушенной канализации.
— Осторожно! — единственное, что вышло у меня изо рта, но было поздно.
Обломки здания раздавили её… А ребёнок упал рядом с ней.
Он ударился головой. Скорее всего, тоже умер…
— Почему… Что… Происходит?...
Моё тело не двигалось. Я не понимаю, почему. Я не хотел бежать или прятаться… Будто… Моё тело сдалось…
Я видел огромный столб пепла, вышедший из центра города…
— Так вот он какой… Конец света…
Мой взгляд приковало тело Джулии. Если бы я только был быстрее… Я мог спасти её…
Тупые мысли…
Я перелез через спасающие меня перила, и пошёл прямо к ней…
К тому месту, где она лежала. На этом окровавленном асфальте, она ждала меня…
Возможно, что это было наказания мира мне, за мою нерасторопность…
Я не смог спасти любовь всей моей жизни…
Я взял её на руки, прижав разорванное, изуродованное тело к своей груди.
— Прости… — с моих щёк стекали слёзы, падая на её красную форму, — прости меня… прости… прости… я…
Город окончательно проваливался под землю. Столбы магмы вырывались из-под земли в десятках метров от меня…
Но… я был цел… Магма не сжигала меня. И даже воздух был таким чистым, будто ничего не произошло.
Я смотрел на умирающий город. Кровавое небо с чёрными облаками… по крайней мере, я увижу что-то красивое и необычное перед смертью…
— Всего… семнадцать лет… так мало. Блядство…
Я смотрел в небо, прижимая к груди тело Джули. Смотря на него, я видел всю ту же красивую девушку, которую разорвала моя неосторожность. Ту девушку, которую я не смог спасти.
— А? — когда я вновь посмотрел в небо, то, среди чёрных облаков, я увидел… нечто.
Это была фигура человека с крыльями. Белая. Сияюще-белая.
Это существо, казалось, смотрело прямо на меня. Я чувствовал, что оно смотрело на меня…
Существо вытянуло руку. Что это? Что оно держит? Оно что-то указывает? Это что-то чёрное… что-то блестящее…
Раздался хлопок…
Резкая боль распространилась по телу в миг, и последнее, что я заметил – кровь, вытекающая из левой части груди… Прямо в сердце…
— Блядство… — последнее, что я смог выговорить, — блядство, бл…
Мир почернел, не успел я договорить.
— ядство…
И мои глаза открылись. Мерзкое верещание будильника прервало мой кошмар.
Глава 1: Кровавый Понедельник, часть 3 - Обычный Понедельник
Я вышел из дома пораньше, даже не позавтракав. Я хотел поскорее развеяться, а дома было слишком мрачно и одиноко…
Было отличное сентябрьское утро. Я шёл в школу, смотря себе под ноги… Интересно, что бы мог значить подобный сон? Я читал статьи, что сны могут отражать какие-то особенности подсознания…
Вроде, Питер умеет гадать по снам. Можно будет с ним поговорить, чтобы собрать какие-то зацепки… До сих пор меня пробирает дрожь от подробностей этого сна…
— О… — позади меня раздался знакомый голос, — доброе утро.
Я обернулся, увидев Софи. Её карие глаза были едва заметны из-под чёлки. Такая немодная стрижка…
— Доброе. Идёшь в школу? — я посмотрел на дорогу, — пойдёшь со мной?
— Хорошо… — ответила соседка, после чего я услышал её шаги позади меня.
Я не смотрел на неё. Не хотел.
Идя впереди, я пытался всматриваться в улицу. Я удивительно точно запомнил её… В целом, ничего необычного, я же прожил на ней всю свою жизнь.
Мы шли слишком рано, и на улице не было почти никого.
— Ты выглядишь как-то подавленно сегодня… — раздался голос позади, — хотя, мне тоже не нравится возвращаться в неё после отдыха…
— Ха… — я улыбнулся, — да не… Просто сон приснился такой себе… Ты там была…
— Я тебе приснилась? — как обычно, в голосе Софи не было никаких эмоций. Она с детства была очень тихой. Я даже не помню, чтобы за все семнадцать лет, она хоть раз плакала.