Ночью, уже далеко за полночь, Алекс решил сделать остановку на сон.
— А безопасно ли это делать здесь? — спросила я, оглядывая поля с редкими деревьями. Чутье давало тревожные сигналы.
— Конечно. Мы далеко от города, вряд ли кто-то станет искать нас в таком месте. Для твоего спокойствия могу заехать вон за то дерево.
Его взяла. Мы устроились на тех же местах, на которых сидели, откинув спинки назад, и я моментально уснула. Вот только пробуждение наступило слишком быстро. Яркий луч света бил прямо в глаза, попыталась их открыть и тут же закрыла снова от резкой боли. Что, черт возьми, происходило?
— Алекс? — я нащупала его руку и крепко сжала ладонь.
— Я здесь, все хорошо. — он сомкнул пальцы в ответ.
Хотела ответить, но меня перебили.
— Выходите из машины! — потребовал женский голос. Мы подчинились и медленно открыли двери. — Руки поднять наверх, чтоб мы их видели!
Я с неохотой отпустила ладонь мужчины и подняла руки, пытаясь разглядеть тех, кто нас поймал. Но сначала был виден лишь яркий свет фонариков. Через пару секунд большая часть погасла, а ко мне подошёл довольно молодой парнишка в тёмной одежде и с наручниками. Грубо развернул меня, сцепил руки сзади. Послышался щелчок. Поймали, сволочи.
— Какого черта вы творите? — Алексу, видимо, тоже не понравилась такая ситуация. — Кто вы такие?
— Вопросы здесь задаю я. — вновь прозвучал тот голос. Я повернулась и наконец увидела женщину с морщинами на вокруг глаз и в такой же тёмной одежде. Да тут у всех, похоже, была такая. — И это вы двое сейчас скажете, кто такие и куда направляетесь.
— Ничего мы вам не скажем. — дёрнулся Алекс, но я его перебила.
— Мы простые люди, которые пытаются выжить в сложившейся мирой ситуации. Мы не бандиты, правда!
Женщина окинула меня подозрительным взглядом и сделала какой-то жест рукой. Меня толкнули в спину, указывая, куда идти.
Шли мы не слишком долго, рассвет не успел наступить к моменту, когда дошли до лагеря. Хотя лагерем это было трудно назвать. Внушительная стена высотой с три моих роста. Пара охранников наверху, ворота такой толщины, что я могла спокойно спрятаться за ними. И большая территория внутри с кучей разных зданий. Это был не просто лагерь, а целое поселение. Алекс удивлённо выдохнул «Вот это да». Я же молча, без эмоций на лице осматривалась.
Нас повели в один из домов, затолкнули в маленькую тёмную комнату, освещенную одинокой тусклой лампочкой и сняли наручники.
— Ты понимаешь, что происходит? — спросила я у Алекса, когда остались одни за запертой дверью.
— Почти ничего. Только то, что мы очень глупо попались. Не надо было останавливаться там, надо было послушать тебя. — он постирал запястья со злым выражением лица.
— Ты не виноват. — моя ладонь коснулась его плеча, как бы успокаивая. — Мы не могли знать, что были не одни в такой глуши.
Разговор прервал звук открывающейся двери. Зашла все та же женщина с одним сопровождающим, мужчиной средних лет. Они встали перед нами с одинаково грозными видами.
— Начнём сначала. Я – Эвелин Паркер, возглавляю здешний отряд выживших. Теперь представьтесь сами.
— Меня зовут Ева, а это Алекс. — вежливо начала. — Мы скрывались в городе, но решили уехать, так как находиться там стало слишком опасно. Мы ничего не возглавляем и пытаемся спасти только наши тела.
— И куда направлялись?
— Куда глаза глядят и где поменьше зомби.
Нас вновь окинули подозрительным взглядом, но видимо, поверили.
— Хорошо. Не заражены?
Мы синхронно закатали рукава и вытянули вперёд руки, чтобы показать кожу без укусов.
— Можете проверить, мы здоровы. — заговорил Алекс, облизывая засохшие губы.
Через полчаса нам предоставили комнату в одном из домов, чистую одежду и даже душ. Я с великим наслаждением стояла под тёплыми струями воды и с жуткой неохотой вышла из ванной. Уже на рассвете Эвелин принесла еду (пшеную кашу и кусочек варёного мяса) и рассказала, кто они и чем занимаются.
Оказалось, тут разметилась настоящая военная и исследовательская база. Люди знали о подлости государства и хотели устроить переворот, забрав власть себе. Но для начала надо было набрать людей, подготовить технику и, самое главное, сделать антидот. Ведь он бы стал хорошим обоснованием, почему именно они должны были стать главными. Есть лекарство, есть и власть. Так обстояли дела в нынешнем мире.