С чистыми руками и грязными мыслями вновь устроилась на полу. Стул сломали, а больше сидеть было не на чем. Стала думать. Я так и не согласилась с ними сотрудничать, поэтому Ястреб решил отправить меня с другими людьми на работу, чтобы хоть какую-то пользу получить от моей жизни. В чем заключалась работа никто не объяснил. Ладно, потом увижу.
Спустя очень много времени за мной вернулись. Два незнакомых парня. Нацепили наручники и повели по длинными тёмным коридорам с железными дверьми. За некоторыми из них послышалось приглушенное рычание. Вот где они, мои хорошие! На всякий случай стала запоминать дальнейший путь. Когда-нибудь пригодится.
Очередной коридор оканчивался двумя светлыми дверьми, которые открылись от электронного ключа одного из парней. За ними оказалось большое светлое помещение. Точнее огромное. В одной стороне рядами стояли столы и скамейки, с другой высились многоярусные кровати. А между всем этим ходили люди. Бледные, но вполне здоровые на вид. Наручники сняли, те двое без слов ушли обратно. Дёрнула за ручку. Замок уже закрылся. Я осталась одна среди толпы. Или нет?
— Ева? — рядом послышался знакомый голос. Обернулась и увидела слегка обеспокоенного Алекса. — Что они с тобой сделали?
Живой. Он был живой и без следов пыток.
— Пытались заставить помогать им, ерунда. Давно здесь?
— Часов 12. Меня сразу привели сюда. И пойдём за мной, покажу кое-кого. — он осторожно прикоснулся к спине, подталкивая в нужном направлении. Кажется, я догадывалась, о ком шла речь.
На одной из кроватей сидела девочка. Я уже знала, что ей было 6 лет. Вспомнила, как она выглядела в тот день, когда все началось. Как вырывалась из моих рук. Оливия видимо тоже узнала меня и широко улыбнулась, а потом и вовсе крепко обняла, едва мы подошли.
— Спасибо! — произнесла она всего одно слово. И этого было достаточно, чтобы внутри все перевернулось.
— Ева, это — Оливия. Оливия, это — Ева. — совершенно излишне представил нас Алекс, тоже широко улыбаясь. А я не могла вымолвить ни слова и лишь неловко положила руки на плечи девочки.
Следующие несколько часов показались раем. Мы много разговаривали, мне рассказали про здешние правила, распорядок дня, познакомили с некоторыми людьми. Людей здесь кормили два раза в день, все, кому исполнилось 16 лет, были обязаны трудиться на благо всей базы. Они сами убирались, сами готовили, выращивали овощи в теплицах с лампами, заменяющими солнце, чинили поломки и так далее. Мне тоже предстояло чем-то заниматься и, учитывая наши трудные отношения с Ястребом, вряд ли это будет что-то лёгкое.
Спали и ели здесь по расписанию. Душевые находились за кроватями в отдельной комнате, одежду можно было получить так же у самих выживших. С радостью я променяла одежду Эвелин на местную. Футболка с длинным рукавом, свободные штаны до пола, носки и белье. Только обувь свою оставила. Эти неубиваемые ботинки ничто не могло заменить.
На завтраке я клевала носом. Ночью не могла нормально уснуть, все болело и ныло плечо. А когда получалось, снились страшные сны. И в них были не зомби, а люди. Алекс ещё несколько раз пытался узнать, что всё-таки случилось, но ответа не получил. Не хотела его тревожить. Оливия же все время светилась от радости и не отходила далеко от брата.
Не успела я доесть пшенную кашу, как моё имя выкрикнул один из людей Ястреба. Ну вот, началось. Ободряюще улыбнувшись, медленно встала и пошла к той двери, из-за которой вчера вышла. Снова череда длинных коридоров и закрытых дверей. Снова за некоторыми из них слышалось рычание. Ага, дорогу запомнила правильно, замечательно. Оставалось придумать, как это можно использовать.
По ощущениям, мы медленно спускались. А потом добрались до крутой лестницы вниз. Внизу коридор расширялся и резко обрывался грудой камней.
— Твоя задача убрать камни с прохода, — заговорил солдат. — Перенести их надо наверх, за первую дверь слева.
Я застыла. Не столько от того, какая это будет трудная работа, сколько от того, что знала этот голос.
— Себастьян! — вот уж его точно не ожидала увидеть в этой форме. — Как тебя угораздило примкнуть к ним?
— Мне запрещено говорить с тобой. За работу.
— Серьёзно? После стольких лет дружбы ты будешь делать вид, что мы друг для друга никто? — я удивилась, разозлилась, огорчилась. Все вместе. Ответа не последовало, зато в его руках появился пистолет. Ага, глок 17 весом чуть более 600 граммов, калибр 9, вместимость 17 патронов. Хороший выбор. Но он серьёзно сможет выстрелить в меня?