— А чем она заболела?
— Простуду подхватила. Кашель начался, температура, слабость. Она до последнего не хотела уходить, всё думала, что сама справится.
Оставалось надеяться, что это была действительно лишь простуда, а не махинации Ястреба и его людей.
***
Прошла неделя нашего пребывания в бункере правительства. Я стойко держалась, изображала порядочного работника и отчаянно пыталась образумить Себастьяна. Меня даже не пугал пистолет, направленный в мою голову или грудь. Таскала камни, постоянно напоминала истории из прошлого. Правда, быстро выдыхалась и замолкала, но обязательно начинала снова.
Всё болело. Старые раны, новые, мышцы сходили с ума. Со временем стало чуточку легче, но каждый шаг давался с трудом. Я сжимала пальцы на руках и упорно ходила туда-сюда. Поглядывала на друга, пытаясь увидеть проблески прежнего тепла, но встречалась лишь с угрюмым лицом и мрачным взглядом.
Однако одним утром стало понятно, что слова не уходили в пустоту. Мне пригнали тачку! Не гоночную машину, правда, а обычную садовую, с одним колесом. Сначала я обрадовалась, что можно будет носить не по одному камешку, а потом задумалась. Как поднять её по ступеням? Решила узнать на практике. Под зорким наблюдением положила несколько камней среднего размера и потащила. К удивлению, всё вышло легче, чем ожидала. Да, на каждой ступеньке останавливалась, приходилось прилагать силу, чтобы преодолеть очередную, но в целом не так уж плохо.
Дело пошло веселее и быстрее. За следующие пару дней я выполнила тот же объём работы, что за первые три. Коридор продвигался всё дальше, если случалось, что оставалась только глухая стена, меня отводили в столовую. Пара часов отдыха, а потом снова работа. Я чувствовала, что начинала злиться. На Ястреба, на правительство, даже на себя, что попала сюда и вынуждена заниматься черти знают чем.
— Себастьян, а ты не знаешь, как там обстановка наверху? — спросила как бы невзначай, когда спустилась в очередной раз.
— Для тебя это закрытая информация.
Ну и ладно. Узнаю как-нибудь по-другому. Интересно, как там парнишка, которого удалось вылечить? Жив ли еще или опять попался мертвецу? Я застыла от внезапной мысли. Тот парень, моя кровь в его организме, антитела. Что-то вертелось на краю сознания, что-то очень важное, но никак не удавалось придать этому четкость.
— Чего стоим? Работа сама себя не сделает. — бывший друг предупреждающе взял пистолет в руку. Чёрт, всё сбил! Гневно посмотрела на него и пошла вперед, продолжая размышлять. Ну же, Ева, это точно было важно, вспоминай.
Как ни старалась, ничего не получалось. За ужином я хмуро смотрела в тарелку с пшённой кашей, не съела ни ложки. Алекс обеспокоено поинтересовался, что случилось.
— Просто устала, соскучилась по солнцу. Пойду спать пораньше.
Следующим утром что-то поменялось во мне. Люди в форме сильно раздражали, еда казалась безвкусной, даже трепетное отношение Алекса к своей сестре не умиляли. За работу я принялась без всякого энтузиазма, двигалась намного медленней, чем обычно. И вдруг ни с того ни с сего выпалила Себастьяну:
— Неужели тебя всё устраивает? Вот так жить под землей, наблюдая за бессмысленной работой бывшей подруги? Ты настолько веришь правительству, что не хочешь ничего менять. А уверен ли ты, что завтра тебя не убьют? Те же зомби, мимо которых мы каждый раз проходим. Вот я – нет, поэтому всеми силами пыталась спасти этот мир, пока была свободна. Но вдруг появился Ястреб, поломал к черту все планы, чуть не убил меня! Знаешь, что он сделал со мной в первый день?
Я закатала рукав кофты и подняла вверх руку. По всей её длине шли следы почти заживших порезов и круглые следы от сигарет.
— Он пытался заставить меня сотрудничать с ним. Мои родители приложили руку ко всему ужасу, что сейчас происходит, и Ястреб считает, что я могу что-то знать. Но услышав отказ, он с еще одним мужчиной стал издеваться над беззащитной девушкой. Бил, резал, тушил сигареты, задавал один и тот же вопрос, а потом просто ушел. Оставил меня в луже своей же крови. Но и этого ему оказалось мало, в итоге теперь я просто хожу туда-сюда и таскаю камни! Ему легче было бы меня пристрелить, но он хочет знать, что я страдаю. И пока наверху умирают ни в чем не виноватые люди, я сплю под защитой сотен ненавистных мне солдат. А ведь всё могло быть по-другому, если бы ты помог в первый день, а не строил из себя крутого парня с пистолетом в руках.
Я опустила руку и закатала рукав. Раны снова заныли, в том числе плечо. Слёз не было, лишь ярость.