Они стояли немного в стороне, будто сами не до конца понимали, что делают в этом аду. Мужчина то и дело наклонялся к девочке, что-то говорил ей тихо, поправлял воротник, сжимал пальцами её хрупкое плечико. Она молча кивала, глядя вперёд — слишком спокойно для ребёнка. Или просто уже привыкла.
Картина была почти трогательной... пока слева не раздался первый женский крик. Потом — всё, как по сценарию. Визг. Паника. Сухой хлопок выстрела. Ещё один. Человеческий ужас, закрученный в спираль. Можно было просто развернуться и бежать. Побежать к воротам и спастись. Спастись самой.
Но нет.
Я увидела, как мужчина резко обернулся, схватил девочку за руку — и замер. Не побежал. Почему? Не понял, куда? Или... испугался? Не за себя. За неё. Он растерялся на долю секунды — и именно этого оказалось достаточно, чтобы они остались на краю. Я бросилась к девочке, выхватила её буквально из его рук. Он рефлекторно сделал шаг ко мне, но остановился — мы встретились взглядом. И на миг всё замерло. Девочка закричала. Вырывалась, колотила меня кулачками. Я крепче прижала её к себе. Нет, малышка. Сейчас не время. Она должна выжить. Хотя бы она.
Я подбежала к воротам, уже почти закрывающимся, и буквально закинула девочку внутрь.
А потом обернулась. Снова — мёртвые тела. Снова эти существа. В голове уже не было ужаса. Лишь холод. Привыкание? Слишком быстрое.
Я уже хотела бежать дальше, но увидела мужчину — того самого. С ружьём. Один. Живой.
— Здравствуй, — выдохнула я, подбегая. Он тут же поднял оружие.
— Спокойно. Я не заражена. Хотела сказать, та девочка...
— Оливия? Это моя сестренка. Она в порядке?! — глаза парня потеплели, стали менее враждебными.
— Да, в бункере, — кивнула я. Рассказать бы ему, как я её спасла, но в этот момент моё боковое зрение опять выручило. — Осторожно!
Я перехватила ружьё, развернулась и с размаху ударила прикладом мертвеца по голове. Он упал.
— Из этого стрелять надо, — усмехнулся брюнет.
— Слушай, умник. Я спасла твою сестру. А теперь ещё и тебя.
— У меня всё под контролем, — буркнул он. — Я мог выстрелить.
— Конечно, — фыркнула я. — Как тебя хоть зовут?
— Алекс. Мне 26. Ей 6. А ты?
— Ева. 23. Приятно познакомиться, Алекс, — протянула руку.
— Взаимно, — пожал он. Потом окинул взглядом улицу. — Странно. Куда-то делись зомби. Хотя, по идее, должны были чувствовать нас.
— Я шла сюда из Сент-Джеймсского парка. По пути не встретила ни одного. Только тот, первый... на него фонарь упал. Глупо, да?
— Ты им будто не нравишься, — задумался Алекс.
— Иди к сестре. Она переживает. Кричала, когда я несла её к воротам.
— Она боится незнакомцев. Но спасибо тебе. Правда. Не знаю, как теперь попасть внутрь...
***
Что я могу сказать об этих существах? Сознания у них нет. Только инстинкт — жрать. Но они видят, слышат, чуют. И двигаются. Убить можно, только разрушив мозг. В отличие от «книжных» зомби, эти существа бегают — довольно быстро. 8–9 километров в час. Гибкие. Проворные. Попасть им в голову — та ещё задача. Иммунитета у людей нет. Практически никто не остался. Выжившие спрятались в бункерах, построенных, кстати, подозрительно быстро. Слишком быстро. Правительство будто знало заранее. Вакцины нет. Более того, даже умершие естественной смертью, если мозг цел, становятся заражёнными.
С Алексом мы разминулись. Не знаю, где он сейчас. Жив ли вообще.
Выжившие есть. В основном мужчины, сбившиеся в небольшие группы. По 10–15 человек. Каждому — своё оружие, свои правила.
Я же — одна. Нашла у мёртвого солдата ружьё, пистолет, пару ножей. Пока хватает. Месяц держусь.
Но две вещи не дают мне покоя:
1. Я почти не встречаю зомби вблизи. Будто они меня избегают. Алекс был прав — я им «не нравлюсь».
2. Откуда этот вирус? Почему всё произошло так внезапно — и почему правительство было готово?
2. Ураган гипотез
С тех пор прошло почти три недели. За это время я сделала важный вывод: эти существа думают. Может, не как люди. Может, это примитивный инстинкт. Но всё равно — они могут принимать решения. Могут общаться. Могут выбирать: убить или «обратить».
Я временно живу в Ройал Мардсен — государственной онкологической больнице. Основана в 1851 году, первая в мире клиника по лечению рака. Старое здание, потрескавшиеся стены, но внутри — современное оборудование, лаборатории, аптечные запасы. Рай на фоне остального ада.