Я встала, дрожащими руками прижала оружие к бедру и прошмыгнула в здание. Дверь — за мной. Закрыта плотно. Мертвецы остались. Постояли. Потом разбрелись.
Алекс бросился ко мне и сжал плечи.
— Они тебя защищали, понимаешь? — его голос дрожал. — Они не смотрят на тебя как на еду. Будто ты – своя.
— Я знаю, — кивнула я. — Но я ведь не зомби. Видишь же сам. Я не тянусь к плоти, у меня нормальная кожа, нормальные глаза.
Я проверяла кровь. Мою и их. Нет совпадений.
— Но они считают тебя своей. А это опасно. Если кто узнает... тебя загребут. Эксперименты, исследования...
Ему самому страшно, я вижу. Он отступает, смотрит в окно.
— А ты чего так переживаешь? — усталость тянет за собой. — Не выгоднее ли сдать меня и вернуться к сестре?
— Ты спасла её. А значит – и меня. Я тебе по гроб жизни должен. И да, если тебя заберут, мне тоже достанется, — спокойно ответил он.
Мы замолчали. Просто стояли у окна и смотрели в тишину улиц.
И вдруг — звон стекла. Громкий. Первый этаж.
Мы напряглись, как натянутые струны. Я медленно потянулась к пистолету на бедре. Подсумок нащупала не глядя. А Алекс сжал автомат и чуть наклонился вперёд:
— Ева, за мной. И будь готова ко всему.
3. Ожидай неожиданного
После звука разбитого стекла наступила странная пауза. Будто кто-то затаил дыхание. Послышался шорох, тихие голоса — неразборчивые, как в тумане. Алекс вроде напрягся, но я сомневаюсь, что он слышит то, что слышу я.
— Их трое, — бросила я, не оборачиваясь.
— Откуда ты знаешь?.. — он вскинул брови, но быстро отвёл взгляд обратно в темноту коридора. — Хотя... с тобой, похоже, всё возможно. Только пообещай, что однажды просветишь меня.
В его голосе проскользнул сарказм, но не злой — скорее, растерянный. Я едва заметно усмехнулась.
— Просто у меня хороший слух. А ещё мне бы самой не помешало разобраться, что, чёрт возьми, здесь происходит.
Шла вдоль стены, чуть пригнувшись, почти не дыша. Что-то тут не так. Тишина звенящая, противоестественная. Как перед бурей. На повороте рванула вперёд, резко выставив вперёд пистолет. Пусто. Коридор был тихим и пустым. Слишком тихим.
— Они не могли уйти далеко... — выдохнула я, почти себе под нос.
— Верно. Не могли, — отозвался кто-то у меня за спиной. Мужской голос. И насмешка в нём такая... липкая.
Я замерла. Холодный металл у самой головы. Сайга. Почти уверена. Калибр — около 18,3 мм. Сайга-12, скорее всего. Исполнение... тридцатое? Судя по весу — да. Удерживает он его расслабленно. Если бы хотел убить — сделал бы это без предупреждения. Значит, есть мотив. Значит, шанс есть.
— Чего застыла? — продолжал он, развлекаясь. Голос звучал весело. Даже слишком.
— Думаю, с какой стороны начать, — произнесла я почти лениво и обернулась. — Тебе как больше нравится? Хотя не важно. Не отвечай.
Рывок — и дуло оказалось у него под носом. Он присел, едва я ударила его ногой в колени. Хорошо сработано. Руки не дрожат. Пока.
— Левый — коронный, правый — похоронный. Так меня учили, — усмехнулась я, глядя ему в глаза.
Осмотрелась. Лысоватый мужчина лет сорока, с влажным лбом и неестественно розовым лицом, будто его только что вытащили из сауны, стоял на коленях. Из носа тонкой струйкой капала кровь — то ли от стресса, то ли я всё же ударила сильнее, чем думала. Одета эта развалина была в тёмно-синий жилет с кучей бессмысленных карманов, словно он всё ещё верил, что может пригодиться хоть кому-то.
Позади него стояли двое. Парень лет тридцати — высокий, но сутулый. Телосложение, вроде, крепкое, но руки вяло свисали вдоль тела, как у марионетки без нитей. На правом глазу — старая белёсая царапина, растянутая по дуге, как будто его кто-то полоснул когтем. Он молчал, но в глазах — та самая пустота, что бывает у тех, кто видел слишком много. Или делал слишком много. Куртка с военными нашивками, но слишком чистая, будто снята с мертвеца. На шее — шнурок с каким-то медальоном. Наверняка сентиментальность, прикрытая видом охотника.
А вот девушка... выглядела более опасной. Не из-за оружия — оно просто подчёркивало суть. Она была из тех, кто не делает резких движений зря, потому что каждое — просчитано. Статная, с длинной шеей и прямой осанкой, как у бывшей балерины или солдата. Брюнетка, с волосами, заплетёнными в косу, уложенную поверх головы, будто корона из черноты. Черты лица резкие, скулы острые, глаза светлые, ледяные, будто не настоящие. На поясе нож, у бедра — крепление для патронов. На вид — лет тридцать, но в её взгляде читалась усталость человека, которому давно всё надоело.
Я смотрела на них и понимала: такими не становятся просто так.
Такими делают обстоятельства. Или ты сам.