Я приклеила фотографии Клемента к магазину и библиотеке, хотя, конечно, это были фотографии из прежних времен. На них у него была остриженная на обычный армейский манер голова. Я пририсовала к одной фотографии всклокоченные волосы. Потом сделала еще один вариант, с лысиной и остатками волос, свисающими по бокам. (У нас в семье мужчины быстро лысели.) Пририсовала к каждой картинке разные типы бород. И вывесила оба изображения.
Лео из магазина сказал:
— Может, он не хочет разговаривать с тобой… и ни с кем другим.
Но это я и без него знала.
— Кажется, он приходил и заглядывал ко мне в окно.
— Ну, вот видишь. Он вошел бы, если бы хотел.
— Ты же был на войне. Как получилось, что ты остался нормальным, а остальные мужчины одичали?
— Мне повезло. Я ни разу не видел настоящего ужаса.
На самом деле он не совсем нормален. Большинство из нас никогда не были замужем. У нас просто не было возможности, потому что все мужчины ушли. Он мог бы жениться на одной из нас, но не женился. Он живет в захламленном сарае за магазином, и от него пахнет, хотя канава проходит прямо у его магазина. И еще он все время брюзжит. К нему надо привыкнуть.
— Если мой брат вдруг появится, скажи ему, что я хожу искать его туда, где он когда-то любил бывать.
— Даже если ты его найдешь, он не захочет вернуться.
— Тогда я пойду охотиться на того психа, который убивает мужчин.
Правда состоит в том, что я не знаю, чем занять время. Я не знаю, как жить, когда заботиться нужно только о себе самой. Я могу идти куда угодно и делать что угодно. Я должна найти того, кто убивает. Больше все равно нечем заняться. Кто лучше меня подходит для такого дела?
Но я могу поймать этого человека прямо здесь, пока он прячется на краю нашего поселка или даже у меня под окном. Может, удастся застукать его в доме. Должно быть, он не просто так заглядывал в окно.
Я собрала вещи и сделала вид, будто ухожу. Из деревни меня не видно. Здесь полно укромных мест, где можно спрятаться. Никто и не догадается, что я никуда не ушла. Рюкзак у меня почти пустой. Там перец. Перец в наши дни очень сложно достать, а свой я сохранила в качестве оружия. В сапоге у меня маленький нож, а большой заткнут за пояс. Живности в ручьях не так много, но рыба еще попадается, хотя и не в таком количестве, как в прежние времена. Я взяла леску и крючки. Использую их сегодня же. Далеко не пойду.
Мне попалась радужная форель. Костер приходится разжигать по старинке: спичек-то больше нет. Я всегда ношу с собой горсть сухих волокон полыни в качестве трута. Жарю рыбу и съедаю ее. С наступлением темноты, когда появляется месяц, я прокрадываюсь обратно в свой дом, словно сама — одна из этих ненормальных.
Дверь широко распахнута. По всему полу рассыпан песок. Неужели он не мог затворить дверь? Теперь песчаные бури и смерчи бывают гораздо чаще, чем прежде. Неужели этот тип, кто бы он ни был, этого не знает? И это еще одна причина, по которой приходится забираться все выше, под деревья — там меньше песка.
Я чую его запах раньше, чем вижу его. Засовываю нож в рукав, чтобы он скользнул прямо в руку.
Я слышу его дыхание. Звук такой, словно он боится дышать. Мужчина, напуганный до такой степени, будет опасен.
Он спрятался в спальне матери, забившись между кроватью и прикроватным столиком. Все, что мне видно, это низко надвинутая шляпа, из-за которой лицо скрыто тенью. Еще я вижу голые колени, горчащие из драных штанов. Лучше видно эти колени, чем лицо.
Я тут же решаю, что мой брат не пошел бы в спальню матери, он был бы в своей комнате. К тому же в этой спальне до сих пор пахнет смертью и болезнью.
Я окликаю его:
— Клемент? — хотя уже знаю, что это не он. — Выходи.
Он стонет.
— Ты болен? — Я догадываюсь, что именно поэтому он и пришел сюда.
Я жалею, что не зажгла лампу заранее. Понадеялась на лунный свет, но сюда луна почти не заглядывает. Все-таки он может оказаться моим братом, грязным, бородатым и свихнувшимся, как и все они.
— Выходи. Идем в большую комнату. Я зажгу лампу. Приготовлю тебе поесть.
— Никаких ламп.
— Почему нет? Здесь только я. И война уже не ведется. Скорее всего, она закончилась.
— Я поклялся сражаться, пока не погибну.
Полагаю, мой брат тоже поклялся.
Я дотрагиваюсь пальцами до ножа.
— Я иду зажечь лампу.
Намеренно поворачиваюсь к нему спиной. Иду в большую комнату, зажигаю лампу с помощью огнива, все время стоя спиной к двери спальни. Я слышу, как он входит. Разворачиваюсь и смотрю.