Другой тоже «северянин», закутанный в шубы по самые ноздри. Вернее и за ноздри, и даже можно сказать, за глаза, ибо оставленная для зрения щель, помимо того что маленькая, так еще и густо заросла инеем, полностью скрыв лицо. На ногах тоже шкуры, перевязанные веревками, свитыми из, как видно, чьих-то кишок. На голове — шкуры, так же перетянутые нитками, как в принципе и все тело.
Судя по всему, одеянию третьего гостья вообще не предназначено для того, чтобы его снимали не разрезая. А еще это баба. Это выяснилось только тогда, когда первый гость обратился к ней на каком-то своем языке, и та ему ответила, подав голос из-под одежек. Завязался диалог, в котором двое «единоверцев» нашли друг друга посреди теплого заснеженного острова.
Третий туристо решил обратить свое внимание на встречающих, то есть нас, меня, Устина и Листик. Тут вообще-то еще полным полно народу для охраны, но они, в невидимости.
— Юувтсдевирп еинещбоос иласипан ывотэ? — поинтересовался он у нас всех, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Плохо. Это язык Мойа. Я его почти не знаю — скривился Устин — глава теней Тонокии, что меня совсем недавно буквально выдернули из самой глубокой жопы, какую только возможно вообразить.
Жопы, что зовется исследовательский центр. И я даже знаю что, или вернее, кого они там планировали исследовать. И как же мне хотелось уронить на их головы метеорит! Но… Я впал в комму на несколько дней, очнувшись уже далеко в лесу, на полпути к еще предстоящей эвакуации.
Возможно это и к лучшему. Возможно… Неважно! Сейчас главное, что благодаря ему и его людям, мой план мести, наконец, обрел свои очертания. Очертания, но не краски. Но это уже что-то! Это — надежда! И неважно, что её подарил мне глава элитных убийц враждебного мое стране государства. Танокии.
Устно посмотрел в сторону северян, и задумчиво пошевелив губами, и ушами, вслушиваясь в их попытки беседы меж собой, вынося вердикт:
— А те двое вообще говорят на языке Сорены. У нас с ними единая письменность, но существенно отличается произношение. Я ни слова не могу понять.
Я мысленно истерично посмеялся над ситуацией, вспоминая о, наверное уже утерянной в наши время магии перевода, которую я так и не удосужился изучить, и принялся чертить пальцем на снегу схематическое отображение интерфейса. Подозвал того что с Мойа, показал, тот кивнул, подозвал двух с «севера», и кое как растолкав и им, что я тут изобразил, принялся чертить дальше. И вот так, на пальцах и с «матом», мы кое как пришли к понимаю, и я кое как смог объяснить, что я хочу сделать, что я требую от них всех, и что хочу знать о том, что происходит в их землях.
А происходить все тот же пи… Даже в землях заснеженной Сорены в единственный месяц лета прошла страшная чума, выкосившая половину населения. А в землях Мойа, по словам прибывшего от туда гостя, вообще, не осталось никого кроме него, чем он в принципе нисколько не раздосадован, так как смог побывать там, куда ему раньше вход был закрыт на семь печатей, и опробовать то, о чем даже не смел мечтать.
Пока я растолковывал свои желания этим трем, через портал стали прибывать новые гости, некоторые даже немного агрессивные, так как встретили тут потенциальных врагов или ждали великой битвы только для себя одного. Места у моих каракуль на снегу быстро стало не хватать, речи становились все запутанней, а контингент — разнообразней.
Я быстро смекнул, что банально не выдержу растолковывать всем по десять раз одно и то же, и призвал на помощь всех, до кого только смок дотянуться. Ну а вернее, просто свалил всю работу по встречи на Устина, а сам слинял чертить таблички понагляднее, да попонятнее. Когда вернулся — поляна уже кишела народу.
Не то что бы его тут собралось реально много, человек сто не больше, просто настолько разношёрстного, и разнокалиберного, что движется в абсолютном хаосе и беспорядке, совершая некие броуновские движения, в попытках найти того, с кем можно перекинуться парой словечек на привычном языке, что кажется, будто сюда приехал целый стадион.
А еще, тут в основном дети. Отсюда, со стороны, и высоты холма, я могу это четко разглядеть, хотя когда был там, чуть пониже и пытался общаться, на это не обратил внимание. Дети… я почему-то рассчитывал, что все вызванные мной и владельцы интерфейса, будут примерно моими ровесниками, и будут иметь примерно по девятнадцать, двадцать годков отроду.
Почему-то думал, что все будет как с Саарой. Но ведь даже у нас с ней почти полгода разницы! Я родился в октябре, она в марте, разница вроде не существенна, но она есть! А значит… интерфейс и люди им «зараженные» никак не связаны с датой моей «смерти» и гибелью прошлого тела. Точнее связаны, но только как точка отчета.