– А ведь я знала, что так получится! – говорит Жаворонок, и на ее щечках проступают миловидные ямочки. – Я как только этого твоего Онже увидела, сразу почувствовала: у тебя скоро начнется неладное.
Будь сама неладна, Жаворонок делает отсутствующие глаза и включает оракула. Низкий грудной голос вместо обычного писка, она продолжает замогильным с хрипотцой тоном, будто читает по книжке:
– Тебя будет искать милиция… Ты уедешь в горы… Но они тебя разыщут и там спустя какое-то время… Потом в мире изменится политическая обстановка, и ты сыграешь в происходящем какую-то роль… Тебе придется передвигаться с места на место, чтобы скрыться от преследований… Но в конечном счете все образуется… Ты женишься, у тебя будут двое детей: мальчик и девочка…
Причем тут долбанная милиция? – ничего не поняв, я прерываю Жаворонка, но тут же позволяю врать мне и дальше. Пусть оракул из нее бестолковый, но благоприятный прогноз куда лучше чем ВСЕ ПРОПАЛО. Мне сейчас нужна толика одобрения, понимания и поддержки, пускай себе фантазирует.
Нужно дать знать брату. Он сидит у себя в комнате и что-то рисует. Мы с ним не разговаривали уже пару месяцев, но теперь настала пора закопать топор братоусобицы. Но что если они рядом?
– А я знаю, что вас прослушивали! – с самоуверенной уж-мне-ли-не-знать улыбкой заявляет мне Жаворонок. – Но квартиру никто не слушает, поскольку ты здесь почти не живешь. Поверь мне на слово. Здесь все в порядке, можешь теперь не шептаться.
Возможно, квартира и не нашпигована техническими средствами слежки, но мне следует подстраховаться. Я приоткрываю окна и балконную дверь и негромко врубаю радио, потому что я читал, что современные переносные устройства для дистанционной прослушки разговоров записывают аудиосигнал, сканируя вибрации с оконных стекол. Я говорю шепотом, и, вероятно, выгляжу полным психом. Впрочем, я наверно и есть полный псих, но лучше мне все же исходить из худшего, иначе очень скоро я перестану выглядеть психом и начну выглядеть трупом.
Оставив Жаворонка улыбаться пустой, лежащей теперь в беспорядке комнате, я выскакиваю в коридор. Скрючившись на табуретке у телефона, неразборчивыми каракулями пишу в ежедневнике набор фраз, типичный для душевнобольного человека. Закончив писать, тихонько просачиваюсь в соседнюю комнату и привлекаю внимание брата.
Светло, пахнет красками, пусто. В этой комнате из мебели только полки, компьютерный стол и мольберт. Брат живет на огромном матрасе, обложенном учебниками по психологии и книгами по изобразительному искусству. Еще сложены и раскиданы по полу рулоны ватмана, полустертые карандаши и драные кисточки. Любимый художник брата – Ван Гог. Мой, впрочем, тоже.
Я бормочу вполголоса: забудь. Все то, о чем друг на друга злили все это время, все в прошлом. Теперь это совершенно неважно, поскольку жизнь моя качественно переменилась к ИНОМУ.
Вижу облегчение на его лице. Ему тоже было нелегко жить так последние месяцы – не общаясь, не здороваясь даже, словно мы чужие друг другу соседи по коммуналке. Брат берет сигареты, и мы выходим на лестничную клетку перекурить. Напружиненный, готовый вскочить в любую секунду, я присаживаюсь на край ступеньки и стараюсь выглядеть как можно непринужденнее, но вряд ли мне это удается как следует. Меня уже перестало знобить, но на смену трясучке накатила слабость и вялость. Поминутно бросая взгляд в маленькое оконце, сквозь которое видно дорожку у входа в подъезд, я торопливо травлюсь табаком.
– Как работа? – интересуется брат.
Все нормально, все хорошо, замечательно. Автосервис потихоньку поднимаем на ноги, скоро разовьем бизнес до серьезного уровня.
– Онже на днях подъезжал к нам с какими-то людьми. Я его встретил возле подъезда, когда возвращался из универа. Онже предложил мне заняться аэрографией у вас в сервисе. Он тебе говорил?
Нет, но это ничего, все в порядке: новые возможности, новые перспективы. Мы с Онже настроены поднять кучу денег, и ничто теперь не остановит нас, это точно. Только вот не все так просто, и я боюсь что словами не объяснить всей сложности того, что все так непросто. Я тут кое-что написал и могу тебе показать, но знай: если ты этот текст прочитаешь, то он может пошатнуть твою психику. Подтолкнет твое сознание туда, откуда нет обратного хода. Со мной подобное уже произошло, и выбраться больше нет возможности, поздно.