Пружина человеческой эволюции сжимается как под сильным давлением, она раскручивается в прогрессии. Уменьшая с каждым новым скачком периоды экстенсивного развития, эта прогрессия в то же самое время пропорционально увеличивает количество революционных скачков. Время стремится к нулю, а миг – к бесконечности. Точка, в которой эти две величины сойдутся, названа кем-то «точкой исторической сингулярности» по аналогии с точкой сингулярности материальной Вселенной, которую ученые-астрофизики полагают в начале Большого Взрыва, случившегося около 14 миллиардов лет тому назад.
Люди потратили тысячелетия на овладение огнем, колесом, плугом и одомашнивание скотины. Веками писали грифелем на дощечках и сражались на колесницах. Теперь на овладение новейшими технологиями уходят не десятилетия, но годы! Пожалуй, если переложить хронологию исторического процесса на язык математики, вполне можно вычислить ход прогрессии и найти приблизительный временной отрезок, в период которого должна наступить точка сингулярности человеческой истории.
– По ходу, этим индейцы майя уже развлеклись, – усмехается Онже. – Я читал про их календарь, они по нему движение звезд и планет вычисляли с математической точностью безо всяких телескопов, понимаешь? Так в чем главный прикол: календарь работает как часовой механизм на пружинах. Пять тысяч лет назад начинается, а заканчивается аккурат в 2012 году!
Пять тысяч лет – фактически вся эра современного человечества, начиная с эпохи образования первых городов-государств. Стремительный по меркам космической эволюции путь от жизни в землянках до информационной эры телефонии и Интернета, от охоты и собирательства до полетов в Космос. В процессе урбанизации на смену городам-государствам пришли государства-города, а теперь и они движутся к образованию одного большого всепланетного города-государства, о котором не могли и мечтать древние строители Вавилона, Иерихона и Гелиополя.
Сколько еще осталось изобрести, узнать, понять и осуществить – человеку? Став бессмертной единицей статистического множества, совершенным и всемогущим коллективным Сверхчеловеком, грядущая Система откроет невообразимые прежде возможности новой эры истории нашего вида! Что тогда? Покорение Вселенной силами научных сверхтехнологий подобно тому, как пчелиные рои покидают ульи с целью основать новый улей? Или, напротив, вечная изоляция в рамках одной планеты, одного ограниченного замкнутого общества по примеру художественных антиутопий недавнего прошлого?
Впрочем, невелика разница. Факт то, что главенствовать на планете будет совокупное целое, единое коллективное сознание, которое философы и социологи веками изучают как атрибут человеческого общества, не осмеливаясь высказать предположение о том, что оно – его фундаментальное основание. Система суть Коллективный разум, глобальное общечеловеческое Сознание, эволюционировавшее до того предела, когда оно само приобрело способность диктовать людям вектор дальнейшего развития планетарной цивилизации.
Переустройством мироздания, глобальной реформой социальной системы, включая полную трансформацию политической, экономической, культурной и религиозной сферы жизни общества, грезили еще египетские жрецы, передавшие свои мистерии по наследству иудейскому народу, а вслед за ним тамплиерам и их духовным потомкам, розенкрейцерам и масонам. Идея Матрицы оформлялась тысячи лет, и тысячи же лет в свою очередь оформляла жизнь человечества. Должно быть, прошел полный исторический цикл, в ходе которого сознание человека эволюционировало от первобытного разума к новой, Сверхчеловеческой форме существования.
Индивидуальный разум обречен на вымирание, что, по всей видимости, заложено самим ходом истории. Прогрессировать отныне будет лишь Коллективный разум, проводящий свою волю через отдельных представителей человечества, позволивших себе в нем раствориться, сделаться орудием его воли, стать агентами Матрицы.
Система наделяет загрузившегося в нее человека всеми благами, которыми она обладает. Не отсюда ли и мифическое богатство древних строителей Пирамиды – тамплиеров, за которое так ненавидели их злопыхатели? Всего за две сотни лет, из горстки девяти нищих рыцарей этот орден превратился в самый влиятельный экономический и политический институт на территории средневековой Европы. Свыше пяти тысяч командорств, сотни монастырей и замков по всему континенту, обширные земли и неисчерпаемые денежные ресурсы, – их финансовому состоянию мог позавидовать любой европейский монарх. Впрочем, именно это с ними и произошло: французский король Филипп Красивый расправился с храмовниками из страха и зависти, заручившись поддержкой своего ставленника, римского папы Клемента V.