Ясная погода оказалась обманчивой. На улице неистовствует штормовой ветер. Гнет в поклонах деревья, порошит глаза пылью, дубит холодом наши лица. Вернувшись из магазина, мы остаемся сидеть в семычевой машине, укрывшись от ледяной стужи в теплом мягком салоне. Вряд ли какая-нибудь падла станет нас здесь прослушивать. Семыч секретов не знает, а если знает – не выдает, а если и выдает, то в недоступной тривиальному пониманию форме ебтыбля и ебать-колотить.
Монотонно, почти без эмоций и мата, как простой фильм ужасов, просмотренный на дивиди выходным вечером, Семыч рассказывает мне приснившийся ночью кошмар, от которого он проснулся в холодном поту и не смог заснуть до рассвета.
– Та хрень черная вроде бы наглушняк разбилась, но это полбеды! – живописует Семыч. – Я про себя все равно знал, что она только часть той дьявольщины, что в здании происходит. Само Зло, оно так в этом кубе и осталось, и как будто один хрен нашей смерти желает!
По спине моей бегают, веселятся острые знобящие холодки. Связавший пригрезившееся зло с Матрицей, Семыч говорит, что надо точно как в сновидении вместе держаться и дружно, втроем, от Матрицы потихоньку отъехать. Я поправляю: не так. Во сне от кошмара удалось скрыться, бросившись врассыпную. Значит, и нам придется разбежаться в случае, если над нами нависнет угроза.
– Ладно, сегодня на разговоре соскочить попытаемся с темы, а об остальном на досуге мозгами раскинем. Только вот ему еще надобно все это объяснить, – Семыч кивает в сторону дома. Из-за стекол белеет заспанное лицо Онже. – Спи дальше, красавица! Принц вот-вот нарисуется, гномы что-то про принца пиздели.
Распахнув створки окна, Онже высовывается наполовину и о чем-то жестикулирует. Покореженный и истерзанный долгим сном, он через пару минут выползает из домика и бредет в нашу сторону.
– Ох, щас крику будет – пиздец, – поникает головой Семыч. Разминает и массирует лицо как боксер перед схваткой на ринге.
– Кто ответственный за сходняк? – хмурится Онже, прыгая на заднее сиденье «фольксвагена». Подслеповато сощурившись, вглядывается в раскрытый на моих коленях лэптоп: я спешно открываю файлы с утренними выкладками.
Стараясь обходить, насколько возможно, острые углы, я обрисовываю Онже ситуацию. Постепенно подвожу к мысли, что наш с Семычем план экстренных мероприятий – единственно разумный выход из сложившейся ситуации. Онже слушает поначалу с интересом, однако уже на третьей минуте наглухо задраивает рот ладонью, будто не давая свободы рвущейся с языка брани. Под конец разъяснений Онже откидывается на спинку сиденья и с деланно равнодушным видом закладывает руки за голову. Из напряженно сощуренных глаз, как из окон высотки, готово выброситься на тротуар раздражение. Онже выцеживает из себя слова. Едва расставшись с небом, они замерзают сосульками в воздухе и целятся в наши с Семычем маковки.
– Вы чего это, пацаны? Хотите сказать, что мы от всего должны теперь отказаться? В говне, значит, всю жизнь торчать собираетесь? Копейками перебиваться? На дядю работать? Как мыши по норам сидеть?
– Братуха, да ты пойми! – Семыч вступает на ринг. – В говне мы и так сейчас по самые уши, и твоей Матрице за это отдельный добряныч. Если Контора в наше предприятие бабки вложит, то нам этот бизнес принадлежать уже не будет, ты сам это вкуриваешь? Для них сто штук зелени – это снег, ни о чем. Ты о другом лучше подумай: как мы их возвращать будем, если вдруг что? Это вам не в банки лавандос заносить. Здесь реальная кабала!
От серьезности момента Семыч растерял половину обычных своих матерных сорняков, говорит с жаром и убеждением. Насупившись, Онже внимает. Я затаил дыхание, перебирая про себя дополнительные аргументы. Никому неохота ругаться и ссориться.
– Ты сам помнишь, как Морфеус приколол, мол, потом рассчитаемся? – напоминает Семыч. – Ну и прикинь, что будет, если через месяцок нас перед фактом поставят, мол, до пятнадцатого числа дикан на базу выложите или полтос. И че мы тогда будем решать? Откуда их вынем? А с ремонтом какая пурга получается! Если Морфеус нам свои бригады подгонять будет, материалами обеспечивать и по списочку далее – можешь представить, сколько он нам по квитку насчитает? Ты ему даже предъявить ни хера не сможешь! Он смету так грамотно составит, что мы повязаны за ним будем по рукам и ногам! Хоть одно условие не выполним – еще на десяток новых автоматически попадем. Если не вернем филки в срок, они что угодно от нас потребовать смогут! Скажут, к примеру, завалить такого-то фраера, и что ты будешь делать, браток? На мокруху пойдешь? А тогда вообще по гроб жизни им яйца лизать придется, не так что ли?!