— Ничего с нами не будет, — севшим голосом бурчит Соколов, — Выжили! Будем жить дальше. На митинге я уже всё сказал. Сколько можно повторяться? — оказывается, у них митинг был… А мы в лесу, как дикие звери.
— Людям хочется подробностей, — подает голос с торца стола Ахинеев, — Им кажется, что у нас катастрофа.
— Не видели они катастроф, — ещё более меланхолично бурчит МЧСник, — у нас вполне штатная ситуация.
— Э-э-э… тогда что вы называете "нештатной ситуацией"? — Елена впервые выразила эмоции, — Нам грозят голод, холод и внутренние распри… Связи с Большой Землей — нет… Официальное руководство — отстранено от власти… Мы едва предотвратили вооруженный конфликт… Надвигается сибирская зима… — Соколов лениво поворачивается в её сторону всем телом. Кожаное кресло жалобно пищит… Меланхолично успокаивает:
— Повторяю, ситуация штатная, — Ленка замолкает на полуслове, — Мы, по крайней мере, не в Антарктиде.
— Причем тут Антарктида? — вырывается у сидящего напротив меня морпеха. Кресло опять скрипит…
— Да было уже, похожее ЧП… В апреле 1982 года. Полярная станция "Восток"… День космонавтики… В канун наступления полярной ночи у них сгорела дизельная электростанция… Основная и резервная… Двадцать человек остались без света и тепла в самом холодном месте планеты… Полностью оторванные от мира… Там, в это время, морозы — под минус 80 по Цельсию… Авиация и наземный транспорт, для эвакуации не пригодны… Хуже чем в космосе… С орбиты, хотя бы в спускаемом аппарате — удрать можно, а с Полюса Холода — никак…
— Их спасли? — выдыхает Елена.
— Их нельзя было спасти, — Соколов слегка оживился, словно вопросы кажутся ему смешными, — Нет в это время года, по всей Антарктиде, никакого сообщения по земле или по воздуху. Полная "автономка". Как у нас.
— Они погибли?
— Один человек — сразу… Сгорел при пожаре. Все остальные — выжили и перезимовали… своими силами.
Ну что же — аналогия самая, что ни на есть прозрачная. По сравнению с космическим безлюдьем ледяного континента — у нас тут курорт. Рыба, звери, птица, лес, грибы. Даже люди попадаются. Живем, товарищи! Нет, до чего подлая скотина человек? Стоило узнать, что кому-то пришлось ещё хуже — все сразу приободрились.
— Все должны были погибнуть, но выкрутились? — заинтересованно подался вперед солдат.
— А то! — снисходительно продолжает Соколов, — Наших "научников" с инженерами уморить трудно. Для начала, на ветру и полярном морозе, они за считанные часы восстановили и запустили старый движок с генератором… Получили самое первое электричество и свет… Потом, электросваркой, наделали из бочек и всякого хлама печек-буржуек… Наладили производство свечей из "научного" парафина… Сумели спасти часть продуктов… Организовали баню… Смастерили самодельную печь для выпечки хлеба… Возобновили нормальное ведение метеорологических наблюдений… Начали отсылать сводки по радио… Завели трактор… Притащили и отремонтировали выброшенный на свалку большой дизель-генератор… Постепенно жизнь наладилась.
— Почти как мы? Ну, кроме вооруженной смены власти…
— В точности как мы, — Соколов вздыхает, — Я же говорю — здесь штатная ситуация. По другому не бывает. В момент катастрофы власть меняется всегда, — особо выделил последнее слово голосом, — На станции "Восток" обязанности официального начальника, в экстремальной обстановке, принял на себя обычный инженер-буровик Борис Моисеев. Точными и грамотными действиями, в том числе личным примером, он буквально спас всю экспедицию. Правда потом, за "преступное самозванство и самоуправство", ему навсегда испортили карьеру…
— Но, хоть пища них была в достатке?
— С этим — отдельная песня, — Соколов грустно усмехается, — всю полярную ночь из Ленинграда станцию "Восток" бомбардировали грозными телеграммами, что полярники переедают (!), что им следует экономить еду, за перерасход продуктов питания у всех участников экстремальной зимовки будет высчитано, из зарплаты, а непосредственные виновники "разбазаривания" — пойдут под суд…
— Они там сдурели? — это я спросила?
— Никто в руководстве не хотел брать на себя ответственность, — сразу отозвался Ахинеев, — А у официального начальника станции хватило ума довести это "мнение" до участников зимовки. Типа — "я тут не причем, это всё они!" Представляете, как им в итоге зимовалось? Сначала, попробуйте выжить… А если кто уцелеет — тот дома сядет в тюрьму…