— Не беспокойтесь, Галина Олеговна… — и дверь на улицу открывает, — Я ненадолго вас похищаю… — кто бы в зале его тону поверил. Но, куда деваться? Не вырываться же, с криками, как стервозной базарной бабе?
— Куда пойдем? — можно подумать, вокруг избыток ночных заведений, — Рестораны ещё открыты? — шучу…
— Оставьте игривый тон… — в боковом свете прожектора у Смирнова слегка дрогнуло лицо, — Вам не идет. Я сегодня собираюсь ввести вас в "местное общество"… — похоже, он совершенно не шутит. Ну-ка, что это ещё за новости?
Пока Володя был рядом, мой общественный статус, что в лагере, что на "Большой Земле" не колебался — "жена ревнивого азиата". Точка… В новом положении — возможны варианты. Не хотелось бы изображать здесь "веселую вдову". Будем надеяться, Андрей Валентинович представляет, что делает и меня не ожидает типично армейское "сватовство", когда отец командир сводит подчиненного "бобыля в погонах" с девкой-перестарком… Изображать из себя его собственную пассию — тоже крайне мало желания… Скорее бы пузо выросло, что ли… Кстати, насчет "ночных заведений" — я ошиблась. Одиноко торчащий на холмике "штабной модуль", после сноса палаточного "жилого фонда", примелькался и днем выглядит привычной глазу деталью пейзажа. А сегодня, во тьме, он выделяется посреди заснеженного пейзажа богатством и огнями, сияя, как диковинная елочная игрушка. Кроме моей лаборатории, да еще пары-тройки удовлетворительно утепленных строений, помещение штаба, вплоть до недавнего времени — оставалось самым комфортабельным местом в лагере. Так-так… Занятно. Широким трудовым массам, значит, щедро дарован бревенчатый кинозал. А "элита общества" желает наслаждаться привычным комфортом из XXI века. Пускай, в его облегченном, "походно-полевом" варианте… Пластик, лампы и кресла на колесиках достаточно ярко контрастируют с "деревянно-скамеечным" бытом, что бы ощутить избранность. Музыка, понимаешь, у них играет. Какое-то классическое старьё, отсталое ровно настолько, что бы отпугнуть молодежь (вроде Кротова с Ленкой) и подчеркнуть солидность заведения. Этакий "закрытый клуб". Быстро же они тут самоорганизовались!
Тихонько порадовалась, что мама с детства вбила привычку — даже ночью, когда идешь выносить мусор, одевайся так, что бы при случае не стыдно было посетить театр. Как чувствовала, благо быт слегка наладился, что сегодня вечером надо одеться поаккуратнее. И не зря! Как только за спиной хлопнула утепленная дверь — окружающий мир словно исчез, заслоненный тщательно отреставрированной "цивильной" обстановкой. Фу ты ну ты! Профессор Радек, в костюме с галстуком поверх безупречно белой сорочки… Среди офицеров — нет ни одного по званию младше капитана… Несколько женщин из научно-технической части экспедиции, мало, что не в бальных платьях. Подкрашенные и надушенные. Ни Соколова, ни тем более Ахинеева здесь, естественно, нет. Наверняка, их "забыли пригласить". Утонченное столичное хамство. Нижних чинов тоже не наблюдается. Собрались только "свои". Хрустальные коньячные стопки, мясные закуски на фарфоровых тарелках, мельхиор, бумажные салфетки в высоком стакане и марочный коньяк. Мини-банкет… Только физиономии мрачные. И приветствия — совершенно не искренние. Притворно-приторные как в театре… Дамы и господа они тут все, оказывается… Влипла!
Мужчины представились мне так чопорно, словно не они буквально вчера таскали бревна на лесопилке… Правда, ни грамма пошлости… Один профессор Радек позволил уместный случаю комплимент… Он же взял на себя роль тамады. Мы со Смирновым сели в торце стола, напротив ведущего застолье. Разлили по 30 граммов. Подняли тост за очаровательную гостью (это я). Обменялись ни к чему не обязывающими любезностями… По второму разу коньяк пошел легче… По третьему — совсем непринужденно. Меня тут напоить решили? Вряд ли. Скорее, подпоить. Тот же Радек, например, один раз пригубил свою порцию и больше ни-ни. Судя по настрою собрания, меня подозревают в гораздо большей осведомленности, чем кажется со стороны… Жаждут откровений. Ну-с, поговорим.