— Вчерашние студенты разберутся свободно? — на этот вопрос я пока ответить, не готова, — Не стесняйтесь.
— Возможно… — если это наезд, с целью "принять меня под чуткое руководство", то обломайтесь.
— Логично предположить, что весь остальной массив данных — примерно такой же? — связист озадачен, — А теперь, предположим, что анализом добытого займется эрудированный специалист. Хоть что-то вы узнали?
— Названия файлов не засекречены. Только, там сплошные фамилии. Имянитов, Плаусон, Нернст, Тесла…
— Ахинееву этот список показывали? — так, походя нарушено очевидное табу. А как Смирнов скривился…
— То есть, вы с ним общались? — связист — лицо подчиненное. Он желает уточнить границы дозволенного.
— Он сказал, что говоря об энергетике перечислять этих людей следует в противоположном порядке… И объяснил причину…
— Ахинееву я не верю! — полковник категоричен, — Если вы, Николай, полагаете иначе, то потрудитесь нас просветить…
Ну, что я вам говорила? Узнаю сидящие в печенках академические замашки. Профессор собирается сиять отраженным светом… Впрочем, чисто как лектор, он вероятно прав… "Информация из вторых рук всегда воспринимается слушателями, как наиболее полная и достоверная…"
— Во-о-от! — торжествующе провозгласил Радек, — Это и есть тот барьер перехода к военному коммунизму, который не сумели (точнее, не нашли в себе смелости) перешагнуть руководители обороной Ленинграда. А их "мозговой блок" стоил жизни полутора миллионам "блокадников", — он сделал многозначительную паузу, — Это та разница, которая отличает команду Владимира от оставленных им на берегу военных. Готовность поверить в факты и положиться на знания товарищей. В условиях катастрофы, "качать права", оберегая власть — глупо…
— Ибрагимов? — полковник сдавленно хрюкнул, — Доверился товарищам? — вздрогнул от нового приступа с трудом сдерживаемого смеха, — Крендель, который родной матери, точного времени не скажет? Он же на "тайнах" натурально помешался… — клевета, когда требовало дело, Володя забивал на секретность со страшной силой…
— Хорошо, — судя по выражению лица, профессор подсек добычу, — Делаем мысленный эксперимент. Один и тот же парадоксальный выход из бедственного положения вам предлагают двое. Ахинеев и Ибрагимов. Ваши действия? — Смирнов осекается, — Учтите, это тот же самый выход, что предложили команде Жданова в 1941-м. Не знаю, каким грифом закрыта данная информация, но Ахинеев её примерно реконструировал минут за пять.
— Я не отвечаю на вопросы, задаваемые в подобном тоне, — оскорбился, — Повторяю, давайте подробности.
— Андрей! — разговор пошел на повышенных тонах, — Я пытаюсь объяснить суть проблемы. Не упрямься…
— Ибрагимова я бы, вероятно, выслушал, а Ахинеева — послал бы сразу, — неохотно отзывается полковник.
— Замечательно! — профессор так лучезарно улыбается, словно тренинг заканчивал… — Усложняем задачу. К вам пришел один человек. Даже не Ахинеев… Один из вчерашних студентов, которые вернулись из похода на Братск…. Предположим, успевшим прочитать содержимое закодированных файлов… Естественно, никаких материальных доказательств у парня нет — все выводы сделаны "из головы", по устному заданию Владимира. Он ведь тоже не особо понимал в современной науке. Пользовался готовыми подборками документов, да знал, кому из команды можно их подсунуть "для глубокой разработки". Ну, что бы тот увидел "картину в развитии".
— Может, и выслушал бы, для интереса, — как говорят, оживление в зале, — Ибрагимов в людях разбирался.
— А если убрать из цепочки Ибрагимова? Допустим, студент наковырял всю информацию инициативно?
— Без санкции руководства?! — Смирнов искренне возмущен, — Ему что, было нечем заняться в рабочее время?
— Безнадежно… — улыбка Радека пропала, будто выключенная тумблером, — Все слышали? Полагаю, дамы и господа, примерно так это и произошло в реальности блокадного Ленинграда. Власть не любит получать советы от наглых мальчишек… Хотя давно известно, что все великие идеи, переворачивающие мир, приходят к будущим корифеям в возрасте до 25 лет. Потом, они их только развивают… Если им позволяют ситуация и окружение…
— Вы на что намекаете?! — от крайнего негодования полковник привстал.
— Я информирую… Со слов Ахинеева, кстати, — профессор не упустил случая вставить шпильку, — В нашей истории "вчерашнего студента" звали Илья Имянитов. В 23 года, специалист по экспериментальной физике, он работал инженером-исследователем на Кировском заводе… Добровольцем вступил в народное ополчение, где прошел срочную переподготовку, уже в качестве рядового-радиста… Вам его карьера ничего не напоминает?