— Согласен…
— На самом деле, всё ещё хуже. Как и в Ленинграде, образца лета 1941 года, так и у нас добрая четверть народа оголтелые карьеристы, для которых возврат к добыванию пищи собственными руками — дикое унижение. Не за тем они из низов в начальство рвались… Не за тем зубами грызли конкурентов в забеге по служебной лестнице… Добрый миллион "беженцев", правдами и неправдами постаравшихся "зацепиться" в столичном городе поздним летом 1941 года — не тот контингент, что готов, по первому требованию, вернуться к ненавистному сельскому труду… Даже при угрозе голода. Они ведь — уже "совслужащие", они — элита! Бежали-то от немцев не простые граждане, даже не пролетарии (тех, хоть в телячьих вагонах, но, вместе со станками — сразу за Урал), а начальники.
— Пресловутая "советская образованщина"?
— Они самые… Для всё ещё преимущественно аграрной страны — звери малоизученные и оттого весьма опасные. В официальной советской истории эту проблему не афишировали, но статистика дает грустные прогнозы, 90 % добровольных предателей, в первый год войны — представители среднего и высшего руководства. Им абсолютно всё равно, какой власти служить. Фактически — "пятая колонна".
— Не знал, что вы так глубоко копали вопрос, — скажи спасибо Володе, что насильно сунул меня носом в это дерьмо, — Выходит, "надежные кадры" оказались сильно разбавленными холуями?
— Понимаете… Для выживания в экстремальных условиях мало располагать достаточным числом морально стойких людей. Их ещё надо собрать в "систему", озадачить и мотивировать… Тогда, да — любая катастрофа, из "ужаса летящего на крыльях ночи" превращается в острый аттракцион, а сам процесс преодоления бедствия — в своеобразный "Праздник непослушания"… Опасное и увлекательное развлечение для настоящих мужчин, — кому я говорю? — А в Ленинград, уже накануне Блокады, усердно набивался "офисный планктон". Комнатка на Невском казалась ему уютнее, чем землянка в Казахстане.
— Причем, следовало учитывать, что низменное ковыряние в земле, ради собственного пропитания, к престижному времяпрепровождению, ни для "героев", ни для "начальников", не относится?
— Примерно так… Порочный круг. Героически пробивать стену собственным лбом… или агитировать на это окружающих — в разы более увлекательное занятие, чем упорно и методично бороться за выживание, подобно экипажу лежащей на грунте поврежденной подводной лодки.
— Считаете, что от среднего уровня культуры описанный вами расклад не зависит? Все же почти 70 лет прошло. Всеобщее среднее образование и так далее…
— К сожалению, в "классической" школе не учат, а дрессируют. Даже в советской… — поежилась, но Ахинеев промолчал, — В СССР попытку скрестить ежа с ужом и воспитать "гармонично развитых" хоть предпринимали. А в современной "мозаичной" школе — специально учат быть холопами. Хотя, на первый взгляд, дают полезные знания и навыки. Холопам кажется, что они с такими знаниями и умениями не пропадут, что отчасти верно, но подавляющее большинство их будет пахать "на дядю". А "дядя", учившийся в "классической" школе, ни фига не умеет, ни руками, ни головой, но зато он обструган быть начальником над холопами. Причем, не вождем, а функционером. Сам прокормиться он тоже не может, поэтому должен быть предан системе, которая ставит его над холопами. Беспомощность начальников среднего звена исключительно важна, поэтому такое образование.
— Подняться над описанной ситуацией, увидеть её внутреннюю порочность… и тем более, предложить оригинальный выход — способны очень немногие…
— Причем, как правило, у этих "уникумов" нет ни власти, ни авторитета. Соколов — счастливое исключение. Да и то, если честно… Он "руководитель от бога", а не чистый харизматик, — тут Ахинеев беспокойно завозился, — Карьеристы, честно говоря, страшно не любят рисковать. Вождя, способного на поле боя личным примером поднять в атаку полк, они за "образец для подражания" не считают. Извините, это основы зоопсихологии… "Альфы" с "бетами", себя любимых — берегут. Зато, втихаря способны устроить своему спасителю любую гадость…