— Вам хорошо слышно? — уточнять, что именно — бессмысленно. Глава совета понимает, что в тишине зимнего леса их динамики не то что спящего — мертвого разбудят. Следовательно, если я сейчас не занималась сексом, то не спала точно. Уел!
— От первого до последнего слова…
— Ваше мнение? — ага, сказанное означает, что содержание моего "верноподданного доноса" с Ахинеевым обсуждалось.
— Отвратительно! — дыхание в телефоне замерло, — Я писала о "системном кризисе", а ваш оратор представил случившееся, как пусть и возмутительный, но единичный случай. Это — даже не искажение фактов… это подлог!
— Я в курсе, — так-так, уже интересно, — Кстати, спасибо за сигнал. На самом деле, это не важно. Сейчас стоит задача сделать данное утверждение правдой. То есть — быстро разработать меры надежной профилактики подобных эксцессов… Вы ведь, наверняка, уже думали над вопросом?
— Думала… — только ничего не придумала… — Диапазон вариантов — от "плохого", до "совсем ужасного".
— А вот отчаиваться рано! — знал бы ты, сколько толковых политиков так полагали, — Вы позволите сейчас вас навестить? — вот теперь настала моя очередь тяжело дышать, — Ничего, если нас будет трое? Есть один деликатный разговор.
— Когда? — м-м-мать моя женщина! Как чувствовала же, что из-под теплого одеяла меня таки сегодня выгонят…
— Как вам будет удобно… — джентльмен, блин… — Извините, у вас есть возможность как-то зашторить окна? — ревнитель нравственности…
— Ну, через десять минут, — м-м-мать! Заправить постель… напялить на себя что-нибудь "домашнее"… причесаться… И действительно, опустить шторы. Вечер испорчен безнадежно… Примем это, как "установку" и попробуем примириться с неизбежным. О-о-ох… Подъем!
Господа подпольщики явились на сходку в лучших традициях конспирации. По одному… Прикрываясь темнотой и концентрацией бодрствующей части населения в импровизированном актовом зале. Все трое в универсально маскирующих личность рабочих робах. Впрочем, представитель "от инженеров" оказался один. Хромой дядька, с малоподвижной физиономией профессионального убийцы и непередаваемо жуткой улыбкой, был мне представлен как "дядя Гриша". Серый до незаметности военный, из службы технического обеспечения, не представился вовсе… Как бы забыл…. Соколов, явившийся последним, в представлении не нуждался. Зато припер защитного цвета сумку с термосом и хлебцами из обезжиренной ореховой массы. Утренние "химические" стаканы пригодились снова. На подозрительного вида флягу, добытую "дядей Гришей", я скосилась неодобрительно. И намек поняли… В термосе оказался "смородиновый" чай (в смысле — отвар из листьев дикой смородины). Слегка сладковатый. Диван полностью предоставили мне. Сидеть на узких откидных сиденьях плечистым мужикам оказалось неудобно, но кое-как разместились. Молча отхлебнули по глотку "вроде бы чая", похрустели ещё теплым ореховым печевом, с заметным привкусом гари… Традиции восточного гостеприимства… Азия-с…
— Галина давно считает, — наконец решился открыть сходку Соколов, — что, по мнению известной всем вам (ого, даже так?) части коллектива, я недостаточно авторитетен для эффективного руководства экспедицией. Мои манеры возмутительны… А за спартанские порядки, при организации общественного питания, я вообще достоин смерти. Пугает террористическим актом, — хмыкнул, — До вчерашнего дня — не хотелось верить. Однако, сами видите… Подтвердилось. Прошу высказываться.
— Правильно пугает, — подал голос "серый военный", — Прослушка доказывает… Идут очень нехорошие разговоры о "техно-фашистской диктатуре", "много возомнившем о себе унтере", а ещё о "потакании вкусам толпы" и даже о "мрачном очаровании Третьего Рейха". С идеологической точки зрения — весьма двусмысленные… Словно бы кто-то подбирает группу единомышленников по сходным ассоциациям.
— Галина? — я чуть не поперхнулась чаем, — Вы, в своей записке, хвалились анализом некой статистики, — крошка попала в горло, пришлось молча согласиться энергичным кивком.
— Кто-то грамотный гадит, — опередил меня "дядя Гриша", — на полутонах работают, сволочи, подменяя понятия… Обратите внимание! Фашист, у нас — грубое ругательство. Убить фашиста — доблесть. Главный символ фашизма — Гитлер. Осталось понемногу сформировать среди солдат мнение, что Вячеслав — это "местная реинкарнация" бесноватого фюрера. Провести прямые параллели…
— И как? — заинтересованно подался вперед кандидат в диктаторы, — Много между нами нашлось общего?