В голову Марка лезли разные мысли. Когда его мозг получал определенную дозу алкоголя Марк открывал в себе философа. Он вспомнил, как на каждой пьянке с Исааком Леви, тот рассказывал много интересных вещей. Они всегда беседовали с ним о проблемах «мира сего», как любил выражаться Исаак, о вопросах вечности и бытия. Друг-еврей всегда рассказывал Марку много интересного, но за что он его не любил, так это за навязывание своей точки зрения. Исаак Леви всегда считал себя правым во всем. Говорил о том, о чем обычно любят говорить глупые евреи: про избранность своего народа и прочую чепуху. Марк пропускал его пламенные речи мимо ушей, но это не всегда удавалось. В предпоследний раз Исаак даже предлагал Марку принять иудаизм. «Аскерт, не уезжай завтра в Марвилль. Переночуешь у меня, а завтра мы сходим к Шломо Гольдштейну. У него дома находится небольшая синагога. Ну, так, для своих! Пойдем со мной, может тебе понравится». После этих слов Марк моментально протрезвел. Полторы бутылки виски в желудке превратились в воду от слов Исаака Леви. «Чертов скряга, пытался заманить меня в свою секту. Секту? Что происходит? В последнее время меня окружают секты. Даже здесь в лесу где-то бегают голые сектанты, поклоняющиеся браслету и мертвой женщине». От этих мыслей Марк даже оживился.
Он посмотрел на полку и увидел еще две бутылки пива. Это обстоятельство ободрило его еще больше. Идти спать — рано, да и спать не хочется. Утром идти тоже никуда не надо… «Странно, а почему утром никуда не надо идти?» Марк совершенно забыл, что он является начальником предприятия, забыл, что, возможно, является без вести пропавшим. Он забыл, что каждое утро просыпался и шел на работу. Последний раз он ходил в офис позавчера, а ему казалось, что прошла минимум неделя. С этими бегами, Джесс, Эвелин и Габриэлем он забыл обо все на свете.
Он посмотрел на Эвелин — она сидела и смотрела на огонь. Марк перевел взгляд с нее на пламя и на миг задержался глазами на тлеющих головешках. Говорят вечно можно смотреть на три вещи: огонь, воду и что-то там еще. Третью вещь придумывал каждый сам для себя. Марк так и не придумал третий компонент. Он снова посмотрел на Эвелин. В её голубых глазах отражались играющие языки пламени. «Я хотел поговорить с ней о чем-нибудь. Сейчас самое прекрасное время!»
— Эвелин, — Марк говорил уверенно. — Фотография в комнате Габриэля. Кто на ней?
Секунд десять Эвелин еще смотрела на пламя. Потом повернулась к Марку и произнесла:
— Его мать. Красивая, правда?
— Не то слово! — с восхищением сказал Марк. Он был в прекрасном расслабленном состоянии. Третья бутылка пива исправно выполняла свою работу. — Сегодня утром увидел рамку на столе. Взял в руки, и обалдел — какая красавица! Её убили?
Только после своего вопроса, Марк понял, что его не стоило задавать. Наверное, Габриэль был прав, что они с Джесс хотят послушать таинственные истории про Апокрифос, войну и просто что-то щекочущее нервы.
— Да, её принесли в жертву Пеймону, — у Эвелин был такой тон, будто она ела бутерброд и читала газету.
— Кому? — Марк напряг лицо.
— Дух, демон, бес — называй, как хочешь!
— Эти ваши демоны уже…(Марк хотел сказать «достали», но в последний момент сдержался)…запутали меня окончательно. — Марк заерзал на диване, предвкушая спор. — Вы тоже верите в это? Габриэль рассказывал, что Маргарет вызывала демонов и прочую нечисть. Я представляю себе это так, — Марк придвинулся ближе к столу, поставил бутылку и стал жестикулировать руками. — Жертвенный камень или что-то в этом роде, вокруг которого стоят люди в черных балахонах с масками на лицах. При этом количество людей должно быть строго определенным. Скажем семь или тринадцать, или три. Не суть, короче! На камне лежит связанный человек, над которым жрец заносит ритуальный нож. Нож обязательно целиком из какого-нибудь метеоритного железа. — Марк сделал глоток пива. — Жрец взывает к какому-нибудь демону, к Пеймону, например, и вонзает нож в грудь. Бедная жертва мертва, все находятся в трансовом состоянии, а жрец начинает «вещать» волю демона. Скажите, что все происходит примерно так, да?
Эвелин улыбнулась.
— Честно сказать, я ни разу не была на ритуальном жертвоприношении, будь то человека или животного. Но скажу тебе, что все происходит намного мрачнее. Даже атмосфера там пропитана злом, который, как яд, разъедает в людях все хорошее. — Эвелин поправила волосы на голове. — Ты хочешь, чтобы из преисподней пришел страшный демон с короной на голове, сидя на верблюде? Чтобы все приспешники поклонились ему, а он выполнил их зов?