Габриэль посмотрел на него суровым взглядом. Тело его было повержено, но не дух. Он знал, что в любом случае погибнет от потери крови или от пули Джеймса. Габриэль собрал последние силы и попытался привстать. Джеймс, увидев его мучения, взял его за левую руку и помог сесть.
— А я знаю, что твою мать убили в ордене. Рафаэль рассказал мне, — сказал Джеймс. — Теперь и ты падешь от нашей руки. Забавно, правда?
Дель Айт усмехнулся и посмотрел на рану в боку. Временами боль была ужасной. Габриэлю казалось, будто наступила зима: так было холодно. От невыносимой рези в боку, он стискивал окровавленные зубы со страшной силой, пытаясь не замечать своих мук. Габриэль поднял голову, осмотрел свой разгромленный дом и сказал:
— Чего ты ждешь, Джеймс? Закончи то, что начал! Я все равно не жилец, мне крышка.
— Ты, насколько я помню, любил холодное оружие. Эрик говорил, что как-то раз ты убил медведя ножом. Это правда? — спросил Джеймс.
Габриэль улыбнулся, ничего не сказав.
— Конечно, правда! — продолжал монолог Джеймс. — Ты же прожжённый вояка. Наверное, желторотых изрезал больше, чем волков в лесу!
Джеймс резко поднялся и стал расхаживать по комнате.
— Где-то я тебя видел. Где же?
— Что потерял? — спросил Готфрид.
— Нож Габриэля. Его огромный тесак валялся где-то здесь. — Джеймс шарил глазами по комнате. Нашел, — он быстро подбежал к окну и поднял с пола нож. — Выронил, когда в окно выпрыгивал. Да, Габриэль? — Джеймс подошел к истекающему кровью Дель Айту и показал ему его же нож. — Обидно, наверное, умереть от собственного ножа? Ходишь по лесу, охотишься, режешь кабанчиков, нарезаешь мясо на кухне. Нож висит у тебя на поясе много-много лет, а потом бац — у тебя в груди. Странно, правда?
Габриэль стал кашлять, услышав эти слова. Он сплюнул кровью на пол и во весь рот улыбнулся Джеймсу.
— Тебе Рафаэль так голову запудрил, что ты несешь такой бред? — Габриэль засмеялся. — Мы все умрем! Я сейчас, а ты чуть позже.
Джеймс кивнул головой, и два его товарища подошли к нему.
— Поставьте его на ноги, да только держите!
Габриэля взяли за руки и подняли. Он испустил тихий стон, сжимая челюсть от боли. Джеймс посмотрел на него и сказал:
— Ты умрешь, а я чуть позже!
Джеймс занес нож и одним резким ударом вонзил его Габриэлю в грудь. Те двое, что держали его, ослабили хватку, и он упал. Габриэль сделал последний вздох и закрыл глаза навеки.
Безумие
Не было ни солнца, ни луны, ни звезд. Понятие пространства и времени являлись только словами — ничего более. Да что говорить про слова, если их тоже не существовало. Не было ни часа, ни секунды, ни мига. Синяя вода, красное пламя, черная земля и прозрачный воздух — их нет. Если нет ни земли, ни воды, ни солнца, то где же мы? Мы попали в запредельную область небытия, где царствует тишина, мрак и пустота. Но вдруг раздалось Слово и из ничего возникло все. Появилось огромное поле, над которым взошло солнце и луна. Река несла свои воды неведомо куда, оставляя на поле плодородный ил. Неизвестно откуда в землю упало семя, и на этом месте взрос наливной колос. Время шло, колос стал зрелым и сочным. Его золотая глава не выдержала тяжести, наклонилась и обронила новые семена. Спустя время там, где рос только колос, появилось целое поле. Одни были большие и сильные, а другие немощные, испепеленные зноем. На золотое поле пришел Жнец и проредил его, убрав слабые и сломленные колосья. Остались только отборные желтые колосья, с наливными зернами. Но даже среди них шла борьба за воду, место под солнцем и жизнь. Ведь жизнь — постоянная борьба с другими и самим собой. Сильные стремятся взрасти, а слабых заберет Жнец.
День клонился к закату. Тьма потихоньку спускалась на лес, поглощая каждое дерево и каждый куст. Кругом были сумерки, за исключением одного места. Охотничий дом Габриэля Дель Айта пылал ярким пламенем, освещая небо над собой. Вокруг горящего дома стояли люди и наблюдали за огнем.
Люди, находившиеся рядом с Джеймсом, чистили оружие. Их количество заметно поубавилось. Из пришедших сюда час назад семерых людей, осталось только трое. Четыре тела и хозяин дома остались внутри, отданные на власть всепожирающему чудовищу — огню.