— Ты знаешь, что это неправда. Есть много вещей, которые ужасают меня, Алекс.
Я встретилась с ним глазами.
— Расскажи мне.
Растянувшись рядом со мной, он притянул меня к себе, моя щека прижалась к его груди.
— Я боюсь, что Дикону причинят вред… или хуже. Я боюсь, что мы понесем большие потери людей.
Он сделал паузу, и его сердце билось под моей щекой.
— Меня ужасает то, с чем тебе придется столкнуться — что придется сделать и как это повлияет на тебя.
У меня перехватило дыхание, мои пальцы запутались в простыне, обернутой вокруг его бедер.
— Все будет хорошо.
Эти слова жгли мне язык.
Его грудь резко поднялась.
— Я не хочу, чтобы с тобой все было хорошо.
Я подняла голову так, чтобы видеть его глаза. Они были темно-серые и хмурились. Он попытался улыбнуться, но, как и я раньше, поморщился.
— Я хочу, чтобы с тобой было лучше, чем все хорошо.
Он мягко обхватил мою щеку.
— Я не хочу, чтобы у тебя были кошмары всю оставшуюся жизнь, и видеть лицо Сета вместо лица твоей матери. Я не хочу, чтобы это преследовало тебя.
Внезапно, я почувствовала все реально, я была очень близко. Приподнявшись, я слегка отодвинулась, все еще чувствуя жар и нехватку воздуха.
— Я знаю, что надо сделать.
И я знала, что это значило для меня.
Он слегка приблизился, сохраняя дистанцию. Его лицо, эти красивые губы были в нескольких дюймах от меня.
— Я знаю, Алекс. Я также знаю, что ты собираешься сделать, поэтому я даже на секунду не могу подумать, что ты потерпишь неудачу. Ты не можешь. У тебя все получиться.
В его голосе была боль и решимость, я сжала губы. Неудача и последствия заканчивались одинаково.
— Посмотри на меня, — приказал он.
Я и не заметила, что я отвернулась, я почувствовала его руку на щеке. Он поднимал мой подбородок, пока мы не встретились глазами, и я не могла двигаться.
— Но я также знаю, что убийство Сета — это нелегко, я не имею в виду в физическом смысле. Я знаю, в глубине души ты беспокоишься о нем. Возможно, часть тебя даже любит его.
В ужасе от того, что он должен был думать, потому, что он прямо сказал это, я покачала головой.
— Айден…
— Я понимаю.
Маленькая улыбка, которая заиграла на его губах, была настоящей.
— Я знаю, это не то же самое, что ты чувствуешь ко мне, но это не менее сильно или важно.
— Он…
Я не знала, что сказать. Айден был прав. Часть меня любила Сета, и это было не то же самое, что я чувствовала к Айдену, но это было не менее реально или сильно. Даже после всего, что сделал Сет, я не могла забыть все, что он сделал прежде. Это было так же, как с моей мамой, но мне пришлось забрать ее жизнь.
Ты убьешь того, кого любишь…
Айден прижался лбом к моему лбу.
— Сет был с тобой, когда тебе был кто-то нужен. У вас, ребята, есть эта связь, которая… которая является чем-то большим, чем просто соединение с тобой. Вы разорвали соединение, но что-то осталось. Он часть тебя.
Я удивленно вздохнула.
— Он… он делал ужасные вещи.
— Да.
Айден поцеловал меня в висок.
— Но он делал и хорошие вещи, я знаю, ты не можешь это забыть. Я знаю, тебе будет тяжело.
Убийство Сета, разрушило бы часть меня, и неважно, сколько я проживу после этого, это не восстановиться. Он был частью меня — ненормальной частью — но был. Это, не знаю как, но изменило бы меня. Это также как было с мамой. Но это было по-другому.
Аполлон не хотел, чтобы я убивала Сета; он хотел, чтобы я забрала его силу. Зная Сета, он, возможно, предпочел бы умереть. И если бы Сет догадался, что я собиралась сделать, он пришел бы за мной. Итак, мне пришлось бы остановить его — убить его. Получается, убийство Сета — единственный способ для меня остаться в живых.
— Алекс?
Прошептал Айден.
— Поговори со мной, agapi mou.
— Не бойся.
Мой голос хрипел.
— Со мной все будет… хорошо.
Его руки скользнули на мой затылок, и он так держал меня, будто мог удержать меня здесь навсегда.
— Ты говоришь мне, что с тобой все будет хорошо. И ты будешь вести себя, как будто с тобой все хорошо, но…
Я зажмурила глаза. Айден все понимал лучше. Секунды прошли в тишине. Правда была готова соскочить с языка, сжигая меня изнутри. Я хотела рассказать ему, что может произойти — мне правда это было нужно — но взвалить все это на него было нечестно. Время вышло, этого было недостаточно.
— Ты убьешь того, кого любишь.
Мой смех был сухой и ломкий.
— Я ненавижу проклятого оракула.