Её взгляд опустился на упавшего Стража еще раз, и затем она кивнула, удаляясь. Она схватила Леа за руку и потянула её туда, где Люк и Дикон начали выходить из-за насыпи.
Седан остановился позади покорёженного Хаммера. Вложив в ножны кинжал, я добежала до машины как раз в момент, когда окно со стороны водителя опустилось. Средних лет смертный осматривал открывшуюся ему сцену с возрастающим ужасом в глазах.
— О, Боже мой, — сказал он, держа в руках сотовый телефон. — Я могу позвать помощь — это что тело?
Я преклонила колени, заставляя смертного тем самым посмотреть мне в глаза.
— Здесь не на что смотреть. Ты ничего не увидишь, пока будешь проезжать мимо. Ты поедешь домой и… поцелуешь жену, ну или что-нибудь еще сделаешь.
Смертный медленно моргнул и затем кивнул.
— Я не женат.
Ох.
— А девушка у тебя есть?
Он кивнул, его глаза были прикованы к моим.
— Ладно… тогда езжай и поцелуй её, и скажи ей… что ты любишь её? — боги, я потерпела фиаско во внушении. — В любом случае, езжай. Здесь ничего не происходит. Продолжай движение.
Когда машина проехала мимо, я повернулась и обнаружила, что Солос изумленно на меня смотрит.
— Что? — поинтересовалась я.
— Ты только что провела над ним джедайский приемчик по обману разума?
Маленькая усмешка коснулась моих губ.
— Я всегда хотела это сказать.
— Боги милостивые, — пробормотал он, отворачиваясь.
Пожав плечами, я последовала за ним и миновала Айдена. Он останавливался у каждого тела, прикасаясь двумя пальцами к неподвижным формам. Я наблюдала, как с его пальцев слетали искры и перемещались по телам с неестественной скоростью. Пламя, окрашенное в фиолетовые цвета, покрывало павших, и в течение нескольких секунд от них ничего не оставалось, кроме пепла. Воздух был наполнен запахом можжевельника, крови, сожженной плоти и металла.
Южная Дакота никогда еще так мерзко не пахла.
Когда Айден направился в сторону двух Хаммеров, я повернулась и увидела тело, лежащее близ задней части нашего автомобиля. Сглотнув горечь, которая накапливалась в моем горле, я подошла к Стражу и преклонила колено. Как бы слабовольно ни звучало, я не могла посмотреть ему в лицо, поэтому положила руку на неподвижное плечо. И от тела ничего не осталось, кроме пепла.
С тяжелым сердцем, я встала.
— Прости.
Айден появился снова, беря меня за руку.
— Ты в порядке?
Я кивнула.
— Ты?
— Да, — его взгляд переместился на груду праха, и его рука сжалась.
— Нам надо уезжать.
По другую сторону Хаммера перед Солосом в грязи и гравии на коленях стояло два Стража. Я узнала одного из них, это был парень, которого я швырнула в деревья. Оба они были покрыты синяками и истекали кровью.
— Какой бог стоит за этим? — допытывался Солос.
Один из них поднял голову и с пренебрежением плюнул кровью. «Древесный тип» рассмеялся.
— Я сказал что-то смешное? — Солос встал перед ними на колени. — Я так не думаю. Я задам этот вопрос еще раз. Какой бог стоит за этим?
— Убей нас сейчас, так как мы не собираемся говорить, — «древесный тип» поднял голову и его взгляд остановился на мне. — Вы, ребята, не сможете выиграть в этом. Они собираются изменить мир, и, если вы станете на их пути, они вас уничтожат.
Я шагнула вперед.
— Говоря «они» ты подразумеваешь Сета, Люциана и того бога? Ты хоть понимаешь, что ни одного из них ни хрена не волнуют полукровки, да?
«Древесный тип» снова рассмеялся, смех его был прерывистый и ослабленный.
— А ты хоть понимаешь, что не сможешь убежать от него, Аполлион?
Ярость разгорелась ярким пламенем.
— Я думаю, что выполняю довольно прекрасно работу в плане держаться подальше от Сета, придурок.
Второй Страж изогнул бровь.
— Ты считаешь, что мы говорим о Первом? — он рассмеялся. — У тебя и понятия нет, во что ты влезла, малышка. Это гораздо больше, чем просто ты и Первый, больше чем просто кресло в Совете.
Дрожь пронеслась прямо вниз по моей спине, и я невольно шагнула назад.
— Что это?
Никто из мужчин не ответил. Они ничего не сказали, когда Солос спрашивал их о планах Люциана. Затем вмешался Маркус, но, когда он применил внушение на них, они продолжили хранить молчание.
— Они не заговорят, — сказал Маркус, стиснув руки по бокам. — Либо это одно из самых сильных внушений, какое могут сделать чистокровные, либо просто слепая преданность. Так или иначе, мы теряем драгоценное время и рискуем слишком многим.