— Дерьмо, — сказал я, остолбенев. Затем я подумала о ночном кошмаре. Двигаясь быстрее, чем Айден мог бы проследить, я встала и попятилась назад: — Несколько ночей назад у меня был кошмар.
Он неуверенно поднялся.
— Я помню.
— Мне снилось, что Сет был в комнате, но может быть это не был кошмар. Может быть, он таким образом испытывал нашу гребанную способность взывать друг к другу с далекого расстояния вместе с Гермесом? — выругалась я, борясь с позывом что-нибудь схватить и бросить. — Ну, хорошо то, что он не смог ничего получить через связь. Он не смог пробраться в мои мысли или взять контроль.
— В этом нет ничего хорошего, — едва не зарычал Айден.
— Ну, я пыталась быть Позитивной Полли.
Его руки сжались в кулаки по его бокам.
— Ты смогла ударить его, значит, и он может ударить тебя в ответ, Алекс. Да, он может и не обнаружил, где ты находишься, но это огромное насильственное действие.
Онемев, я кивнула. Айден был прав. Не было никакого понятия, сможет ли Сет снова сделать это.
— И я ничего не смогу поделать, если он сделает это снова. Клянусь богами…, — быстро развернувшись, Айден схватил маленькую статуэтку и швырнул её через всю комнату. Ударившись о стену, она разбилась вдребезги взрывом из гипса и стекла.
Дверь в комнату распахнулась, и выглянул Солос, его брови были приподняты.
— Нужна…
— Оставь нас! — резко скомандовал Айден, а затем, вздрогнув, выдохнул. — Алекс в порядке. Мы оба в порядке.
Солос выглядел так, будто собирался возразить, но посмотрел на Айдена еще раз и решил воздержаться. Он захлопнул дверь.
Я скользнула взглядом по Айдену.
— Тебе полегчало?
— Нет, — выпалил он, делая глубокий вдох, в то время как указывал на вмятину в стене. — Жаль, что это была не голова Сета.
Наблюдать за тем, как Айден теряет свой контроль, было кое-чем, что я всегда считала исключительно благоговейный трепет действием, главным образом потому, что он никогда не терял контроль, но иногда я забывала, что он был далеко не безгрешный. У него был нрав, не имеющий ничего общего с нравом Сета или с моим, но в его крови рокотал огонь.
Я скрестила руки на груди, неожиданно почувствовав озноб.
— Но должна быть причина, почему он стал способен на это только сейчас. И — и — он услышал, как ты произнес моё имя, — внутри меня вспыхнула надежда. — Его захват на мне не был таким сильным.
— Спорю, он был в восторге от этого.
Вспомнив как Сет выглядел, когда услышал голос Айдена, я была уверена, что он был чертовски близок к убийству.
— Что-то это значит, Айден. Мы лишь должны выяснить это.
Айден послал мне мрачный взгляд, пока вышагивал по комнате, а потом остановился перед окном.
Я прикусила губу.
— Мы выясним. Мы всегда это делали.
Он ничего не ответил, его спина была не естественно натянутой.
— Ты уверена, что ты в порядке?
— Да, — ответила я раздраженно. — Ты не мог бы перестать спрашивать меня об этом? Я в порядке. У меня все хорошо. Сегодня был небольшой регресс, но…
— Я знаю, — он посмотрел на меня через плечо, его голос был ощутимо низким. — Я знаю, Алекс. Прости.
— У тебя нет причин для извинений.
У него вырвался смешок.
— Мне за многое надо извиниться, Алекс.
Я пристально на него посмотрела. Это было нечто гораздо большее чем то, что только что произошло с участием Сета. Да, он был раздражен, по большей части, ради моего блага и я была благодарна за это, но было нечто большее. Я подумала о странной пропасти, пролегшей между нами в течение последних нескольких дней.
Зуд терзал мою кожу.
— В чем твоя проблема?
— Не понимаю, о чем ты говоришь.
— Не понимаешь? — с гордым видом я шагнула к нему и протянула руку, чтобы коснуться ею его лица. Он отступил назад, и я прочувствовала это в виде острой мучительной боли в груди. — Вот это! Вот об этом я говорю.
Он нахмурился.
Как и в любой другой ситуации в моей жизни, когда я была раздражена или напугана чем-то, я довольно сильно направляла всю эту энергию во что-нибудь еще.
— Ты вел себя странно в течение нескольких дней и практически прятался от меня.
— Я не прятался от тебя, Алекс, — желваки играли на его челюсти, когда он уставился в окно. — Ты действительно считаешь, что сейчас подходящее время для обсуждения этого?
Я сделала глубокий вдох и почувствовала, как мой обожаемый нрав достиг точки кипения.