Он обхватил пальцами моё запястье и нежно отвел в сторону мою руку, но все же не выпустил её. Успех!
— Алекс, здесь речь не о том, чтобы ты меня простила.
— Тогда о чем? — я передвинулась ближе, мои бедра коснулись его сомкнутых коленей. — Я прощаю тебя. Черт, тут вообще не за что прощать. И, если уж на то пошло, я должна быть тебе благодарна.
Высвободив мою руку, он отвел взгляд в сторону и покачал головой, в то время как, подойдя к дивану, тяжело на него опустился.
— Никогда не смей благодарить за то, что я посадил тебя на Эликсир.
— Брр! — я вскинула руку. Я так близка была к тому, чтобы столкнуть его с дивана. — Я не благодарила тебя за это. Я благодарила тебя за то, что не поставил на мне крест. За то, что все же был здесь ради меня, когда я вела себя подобно психу.
Он пристально смотрел на меня, как всегда непреклонный.
— Мне хочется придушить тебя.
Айден изогнул бровь.
Я медленно выдохнула.
— Мы все совершаем поступки, о которых сожалеем. Я живу с тем фактом, что угрожала каждому, кто важен мне. У тебя нет представления о том, что я думала — во что верила — когда я была связана с Сетом. Может ты и имеешь представление, но это не то же самое. И если я смогла смириться с этим, тогда ей-богу, ты должен смириться с этим.
Его рот приоткрылся, но я еще не закончила.
— Ты нужен мне прямо сейчас больше, чем когда-либо. И мне не надо, чтобы ты просто держал меня по ночам, — я призадумалась, насупившись. — Несмотря даже на то, что это довольно мило и все такое, мне надо, чтобы ты по-настоящему был здесь.
В его серебристых глазах вспыхнула боль.
— Я здесь для тебя.
— Нет, — я покачала головой. — Ты не можешь, когда ты все время мрачный, винишь себя за что-то, за что считаешь должен винить. Мне надо, чтобы ты вел себя по-мужски, Айден.
— Вел себя по-мужски? — он откинулся назад, лениво, надменно развалившись на диване, но скрученное в спираль напряжение исходило из каждой мышцы его тела. — Хорошо, что я люблю тебя, иначе посчитал бы это практически оскорблением.
— Если ты меня любишь, примирись с этим. Борись с этим, прими тот факт, что ты должен был так сделать, и оставь это в прошлом, — моё дыхание сперло. — Потому что я до смерти напугана, Айден, и я не знаю, как выжить в том, что произойдет. Прямо сейчас, я нуждаюсь в тебе — во всем тебе. Мы — мы — более значимы, чем твоё чувство вины, или как минимум я так считала, но видимо попусту трачу слова.
Я действительно была близка к тому, чтобы опрокинуть диван и сбросить его с него, но он резко вскочил на ноги и оказался прямо передо мной, прежде чем я смогла моргнуть глазом. Он обхватил рукою меня за талию и наши взгляды встретились. Везде где наши тела касались, тепло вырывалось на поверхность. Не то, чтобы я забыла, каково это было находиться в его руках, я просто не была к этому готова.
Я никогда не буду к этому готова.
Как не был готов и Айден. Его глаза пылали жидким серебром, и его рука сильнее стянулась вокруг меня.
— Я никогда не отступлю от тебя, Алекс. Никогда.
— Тогда почему ты был таким…
— Каким? — его голос стал низким. — Каким я был?
Приводящим в ярость. Упрямым. Бестолковым. Невероятно сексуальным.
— Милостивые боги, не можем ли мы перестать ругаться и просто, я не знаю, поцеловаться?
Глубокий, хриплый смех прогремел во всем его теле и поддразнивал меня.
— Это то, чего ты хочешь?
Больше, чем воздух, которым дышу.
— Как ты считаешь?
Он двинулся вперед, подталкивая меня, пока я не оказалась прижатой к закрытой двери.
— Я основательно влюблен в твою одержимость одной целью.
Я открыла было рот, чтобы указать на то, что мои многофункциональные способности стали существенно усовершенствованными, но Айден воспользовался преимуществом. Его рот прильнут к моим губам, и поцелуй — ох, поцелуй убил напрочь это вновь приобретенным мастерством. Выпустив это прямо из окна.
Когда он поднял голову, лишь ненамного, я с трудом дышала.
— Ладно. Может в этом есть смысл.
— Смысл? — мне казалось, что я преподнесла ему несколько доводов.
— Это трудно, Алекс, вспоминать какой ты была, — Айден спокойно согласился. Он запустил руку в беспорядочную массу моих волос со стороны затылка, посылая легкий озноб танцевать по моей коже. — Я ненавижу это. Ненавижу каждый момент этого.
Я положила ладонь на его щеку.
— Я знаю.
— И всё, о чём я мог думать, было тем, как вернуть тебя, — он прижался губами к моему виску и затем к ложбинке на моей щеке. — Но ты права. Я не присутствовал здесь полностью.