– Я это понимаю, Дик, – начал Кранц, но, прежде чем он закончил мысль, из-за плеча послышался другой голос. Это был Крафт.
– Что с нашим планом отключения питания, Джин?
– Он готовится, Крис, – спокойно ответил Кранц.
– Мы готовы его выполнить?
– Мы готовы, но это долгая процедура и Дик предлагает сначала дать экипажу выспаться.
– Выспаться? – сказал Крафт, – Сон займет шесть часов! Уложишь экипаж до отключения питания и выбросишь на ветер драгоценные ресурсы. Кроме того, Лоувелл согласен. Ты, разве, не слышал его по радио?
– Но если ты сейчас заставишь их сонными выполнять сложную процедуру отключения, – сказал Слэйтон, – кто-нибудь что-нибудь скрутит. Я лучше потрачу дополнительную энергию, чем буду рисковать еще одной аварией.
Подошедший из-за Слэйтона Фагет приветственно кивнул Кранцу.
– Макс, – сказал Кранц, – Дик с Крисом предлагают свой вариант дальнейших действий.
– Пассивный тепловой контроль, правильно? – спросил Фагет таким тоном, как будто это было вне сомнений.
– «ПТК»? – громко встревожился Слэйтон.
– Да, – подтвердил Фагет, – Корабль уже несколько часов повернут к Солнцу одним боком, а другим – в космос. Если мы сейчас не повернем это барбекю, то заморозим одну половину приборов и перегреем другую.
– А вы представляете себе, какая нагрузка ляжет на экипаж, если их попросить выполнить разворот «ПТК»? – сказал Слэйтон.
– И какая нагрузка ложится на них для отключения питания? – добавил Крафт, – Я не уверен, что мы можем себе позволить такое в данный момент.
– А я не уверен, что мы можем позволить себе этого не делать, – возразил Фагет.
Дискуссия за директорским терминалом продолжалась несколько минут. Крафт, Слэйтон и Фагет так горячо отстаивали свои точки зрения, что люди у терминала КЭПКОМа и СВЯЗИ иногда косо поглядывали на них. Наконец, Кранц, который все это время не проронил ни слова, что было для него не типично, поднял руку, и все трое, по существу, его начальники, замолчали.
– Господа, – произнес он, – Благодарю всех за участие. Очередная задача для экипажа – выполнить поворот пассивного теплового контроля, – он повернулся и кивнул Фагету, а тот кивнул в ответ, – Затем они отключат питание корабля, – и он кивнул Крафту, – И, наконец, – сказал он, глядя с извинением на Слэйтона, – они пойдут спать. Усталый экипаж может переутомиться, но без корабля некому будет переутомляться.
Кранц повернулся к своему терминалу, а Фагет и Слэйтон собрались уходить. Крафт, однако, остался. Он сам работал за этим терминалом с 1961 по 1966 год, сам обучил Джина Кранца этой работе, а теперь хотел возразить на решение своего единственного протеже. Но прежде чем он произнес хоть слово, передумал и ушел. Какое бы решение ни принял руководитель полета, оно является законом, даже если противоречит всем инструкциям. Крафт сам ввел это правило несколько лет назад и сейчас не собирался его нарушать.
В течение последующих двух часов усталый экипаж неисправного корабля выполнял приказы Земли и лишь после этого получил одобрение на сон. Но даже тогда время сна было весьма ограничено: Хэйз удалился на три часа, пока Лоувелл и Суиджерт несли вахту в «Водолее» до его возращения.
Было уже за полночь. Время сна Хэйза подходило к концу, и двое мужчин, оставшихся у штурвала лунного модуля, украдкой дремали. Спать в холодной и шумной кабине «Водолея» было трудно, но, как оказалось, не невозможно. Фокус был в том, что вы убеждаете себя, что, на самом деле, не хотите спать, а только прикроете на минутку глаза, и что, если даже сознание затуманится и вы задремлете, плавая у приборной панели, то вы все равно начеку и в случае тревоги вы быстро проснетесь.
– «Водолей», это Хьюстон, – вдруг прозвучал в наушниках Лоувелла голос Джека Лусмы, КЭПКОМа ночной смены.
– М-м-м, да, – проворчал Лоувелл, пытаясь изобразить бдительность, – «Водолей» слушает.
– Ребята, пора вам ложиться спать, а Фреду просыпаться, – сказал Лусма.
– Принято, – пробормотал Лоувелл, – Собираемся это сделать.
– Вам отводится три часа. Возвращайтесь в 85 часов 25 минут, – сказал Лусма.
– Принято.
Командир протер глаза, сделал пару шагов спиной к туннелю и прыгнул в «Одиссей». Достигнув Хэйза, расположившегося в правом кресле, он потряс его, чтобы разбудить. Температура в командном модуле, по прикидке Лоувелла, была около 5 градусов. Однако вокруг спящего Хэйза сформировался тонкий слой воздуха температуры тела. В условиях невесомости отсутствовала конвекция, так как теплый воздух ни насколько не был легче холодного и поэтому не поднимался и не улетал.