– Так, Хьюстон, это «Водолей». Я установил ориентацию для отделения ЛЭМа и собираюсь его покинуть.
– У меня нет более хороших предложений, Джим, – ответил Кервин.
Лоувелл завершил установку переключателей и систем ЛЭМа, а затем, как и Хэйз, решил подыскать себе сувенир. Подобравшись к своему окну, он начал откручивать оптический прицел. Это было нетрудно, и Лоувелл положил его в карман. Посмотрев в направлении грузового отсека позади кабины, он обнаружил шлем, который должен был надевать на поверхности Луны, подобрал его и сунул под руку. Наконец, он открыл шкаф и достал мемориальную табличку, которую они с Хэйзом должны были прикрепить к передней опоре ЛЭМа при выходе на поверхность. Никто из мастерской «НАСА», изготовившей эту табличку, не ожидал ее снова увидеть. Теперь же, размышлял Лоувелл, они могут установить ее в офисе или кабинете и смотреть на нее в любое время.
Удерживая свою добычу, Лоувелл запрыгнул через туннель в нижний приборный отсек «Одиссея», упрятал сувениры в шкаф и направился к креслам. Инстинктивно он двинулся на левое место, но пока он выбирался из отсека для оборудования, обнаружил, что Хэйз пристегнут в правом кресле, а Суиджерт забрался на левое место Лоувелла. Таков был обычный порядок лунных экспедиций во время посадки и входа в атмосферу, когда командир уступал свое сиденье пилоту командного модуля. Во время полета большинство ответственных моментов касались командира и пилота ЛЭМа, а человек в центральном кресле был малозаметен. Однако при входе в атмосферу, когда ЛЭМ, сослуживший свою службу при посадке на Луну, был сброшен, основную работу выполнял пилот командного модуля. И в дань уважения его летным качествам и той неблагодарной работе, которую ему приходилось так долго выполнять, ему обычно поручалось вести корабль на посадку. Теперь же, когда приближался вход в атмосферу, командиру, направлявшемуся к своему привычному месту, пришлось сменить курс и сесть в другое кресло.
– Принимайте командование, капитан, – сказал Суиджерту Лоувелл.
– Есть! – немного ощущая себя капитаном, ответил Суиджерт.
Лоувелл надел наушники и кивнул, тогда Суиджерт вызвал Землю:
– Так, Хьюстон, мы готовы выполнить закрытие люка.
– Хорошо, Джек. Джим забрал все пленки с «Водолея»?
Лоувелл посмотрел на Суиджерта и кивнул, что да.
– Да, – сказал Суиджерт, – Подтверждаю. Мы уже напоминали об этом Джиму.
– Добро, Джек, – сказал Кервин, – Теперь вы должны запечатать люк и сбросить давление в туннеле примерно до двух десятых атмосферы. Если люк выдержит давление в течение минуты, то все в порядке и вы можете отстыковывать «Водолей».
– Хорошо, – сказал Суиджерт, – Принято.
Лоувелл показал Суиджерту, чтобы тот оставался на месте, а сам выбрался обратно из кресла и поплыл в направлении нижнего отсека для оборудования. Проплыв туннель, он захлопнул люк ЛЭМа и поворотом рычага загерметизировал его. Затем он вернулся в «Одиссей», достал люк оттуда, где так давно он закрепил его ночью в понедельник, и установил на место.
Если люк застрянет, как и четыре дня назад, ЛЭМ нельзя сбрасывать и вход в атмосферу не может быть проведен, как запланировано. Даже если люк установлен герметично, требуется несколько минут, пока бортовые датчики давления не подтвердят целостность уплотнения и что из космического корабля нет утечки воздуха. Естественно, без такого подтверждения невозможен безопасный вход в атмосферу. Лоувелл подозрительно осмотрел люк, а потом повернул блокирующий механизм. Запоры закрылись с требуемым щелчком. Дотянувшись до вентиля, он стравливал воздух из туннеля в космос, пока давление не упало до 0.19 атм. Закрыв вентиль, он вернулся на свое сиденье.
– Загерметизировал? – спросил Суиджерт.
– Я надеюсь, – ответил Лоувелл.
Получив столь ненадежное заверение, пилот командного модуля повернул несколько переключателей на своей приборной панели, задействовав кислородную систему, которая подала кислород в кабину. Через несколько напряженных минут он взглянул на индикатор расхода.
– О, нет, – тяжело выдохнул Суиджерт.
– Что случилось? – почти в унисон спросили Лоувелл и Хэйз.
– Расход слишком высокий. Как будто у нас утечка.
На Земле Джон Аарон согнулся над своим экраном ЭЛЕКТРИКИ и одновременно со Суиджертом увидел расход кислорода.
– О, нет, – тяжело выдохнул он.
– Что случилось? – почти в унисон спросили Либергот, Бертон и Думис.