Знакомство
Пролог
Все начинается и рождается из пустоты. Первое, что появляется - не слово, нет, а запах. Он начинал создавать мир из запахов.
Сначала ему хотелось напомнить темноту запахом лаванды, чтобы пришел вместе с ним покой. Затем он решил добавить несколько ноток вкуса василька, чтобы вместе с ним пришел теплый солнечный свет. Он не забыл добавить в эту гамму и корицу с имбирем, чтобы вместе с ними появился приятный морозный холод зимы. Две щепотки жгучего перца, чтобы запылало яркое пламя веселья и радости. В верхних нотках аромата он решил сделать акцент на ванили - вместе с этим засияли сначала мелкие звезды, потом появились планеты, которые организовано стали превращаться в системы, каждая со своим личным небесным светилом, со своей личной теплой звездой. У него не может быть иначе, ведь он - Бледный Олень. Тот, кто из хаоса смог сотворить живой упорядоченный мир. И даже, несмотря на долгий и кропотливый путь создания мироздания, Бледный Олень продолжает удивляться красотой своего творения и продолжает любить и ценить свою вселенную. Тихий перезвон колокольчиков на его раскидистых и ветвистых рогах нарушает приятную тишину. Тем временем он бережно направляет солнечный свет на новую звезду, чтобы луч даровал ей жизнь. Маленькая пока что еще звезда засияла, и Бледный Олень одобрительно топнул белоснежным копытом. Взор его светлых глаз обратился к его самому любимому и дорогому творению - к человеку.
Художник Петр проснулся снова от приступа ужасной мигрени. Во рту все пересохло. Был отвратительный кислый привкус тухлой еды. Рукой он задел бутылку Агдама, «элитарного» богемного пойла, которая покатилась и замерла у самого края лакированного деревянного стола. Он простонал от надоедливой боли и схватился руками за взъерошенную светлую шевелюру. Следующий стон уже был из-за раздражающего звука разбитой бутылки. Руки не слушались, его охватил озноб, но собрав остатки вчерашней воли в кулак, он налил в граненый стакан кипяченой воды из тяжелого стеклянного графина.
«Черт, черт, черт», - выругался Петр и жалостно застонал. «Жбан раскалывается, ну зачем я вчера снова напился. Зачем?», - задавал он эти вопросы в пустоту, ведь его вчерашних новых друзей-товарищей уже не было в казённой мастерской.
Он, как все художники, жил в Ленинграде. Был на балансе у двух номенклатурных организаций: небольшого театра самодеятельности и детского сада. Снимал комнатушку на Ваське, но в ней появлялся крайне редко. В последнее время он часто оставался в мастерской. И нет, не для работы, а для собрания клуба единомышленников под неформальным названием «кружок ненужных талантов». Его комнатка в коммуналке из-за частых встреч с братьями по кисти покрылась толстым слоем пыли, и ее облюбовали новые жильцы - крысы. Но Петра, кажется, совсем перестал задевать этот факт. Последний месяц его ничего не вдохновляло и не будоражило: даже прогулки по Невскому проспекту, где он всегда раньше встречал новые лица, которые привлекали и воодушевляли его на создание интересных сюжетов, образов. И не спасал любимый Львиный мостик, где раньше он мог стоять часами и просто наблюдать, дышать ленинградским воздухом и ощущать себя живым.
Небывалая солнечная погода царила в Ленинграде уже неделю. И раньше бы Петр побежал на пленер, но нет. В последние дни он мечтал как можно глубже закопаться в мастерской. Он зашторил грязные занавески с пятнами краски от кистей, и в мастерской его наступил полумрак. А кто такой художник без света? Это не мешало Бледному Оленю наблюдать за своим Петром из пустоты. Петр брезгливо посмотрел на недоеденную кильку в томатном соусе. Одна рыбка, которая была поддета простой алюминиевой вилкой, высохла. Он уставился на банку и понял, что перед ним - его завтрак. В мастерской не завалялся даже кусочек хлеба. Но Петр отрицательно замотал головой, когда в голове возникла мысль: все же выйти на свет и свежий воздух и купить хотя бы бутылку кефира и батон. Бледный Олень смотрел из тени на художника. В глазах его отражалось бесконечная жалость. Мягкий перезвон. Петр оглянулся, услышав странный и незнакомый звук, и его глаза тут же увидели незаконченный агитплакат, посвященный майским праздникам. «Еще сроки горят. Надо браться за кисть», - он громко отчетливо сказал себе это вслух, убеждая и уговаривая свое творческое эго. Бледный Олень медленно и тихо подошел к холсту. На нем были нервно набросаны силуэты советских людей, вдали напоминающие улыбающихся женщину и мужчину. А сверху надпись: мир, труд, май. Вдали виднелся Кремль и великая красная звезда. Все как обычно, все как у всех, все по советскому. Строго, по форме, выдержанной в нужных цветах.