«Понимаете, у меня сегодня последнее узи перед операцией. Любимый уехал в командировку как на зло, и я заказала такси на 10. А тут такое…». Мысли у юной особы путались. Она не знала плакать ей или смеяться. Тут раздался ее нервный громкий смех, и она закричала во весь голос: «Я не хочу умирать. Не хочу умирать. Я не должна умирать. Вы слышите меня? Вытаскивайте меня отсюда, сейчас же!». «Умирать она не хочет, а я тут хочу быть?», - Офелия присела на корточки и как можно ближе наклонилась к щели. Розовый свет луча слепил ей глаза. «Милая Лера, вы только успокойтесь. К врачу можно и завтра сходить, правда? Вы ответите мне на пару вопросов, и я вас освобожу.» «На какие, твою мать, вопросы? Вы что, с бодуна приехали? Сейчас дозвонюсь до любимого, и он вставит вашему начальнику. Понятно? Какого вы меня не вытаскиваете?! Вытащите меня, а потом всех остальных. Мне насрать на других! Подождут. Вытащи меня отсюда сейчас же. Слышишь?». Милая, испуганная интонация голоса куда-то делась. Теперь Лера грубо и требовательно орала на своего жнеца. «У меня в животе чертов его ребенок, у меня тридцать восьмая неделя. И если я его потеряю, вы все там бошки свои тупые потеряете. Понятно? У меня прием у лучшего врача Москвы сегодня. Подними свой зад и тащи инструменты».
Лера стала подпрыгивать и бить об острые камни свои руки от злости и раздражения. Назойливая сигнализация наконец-то навеки замолкла, так как стена утрамбовала серую машину. И у Офелии в ушах звенела одна лишь фраза Леры: «У меня тридцать восьмая неделя».
Лезвие косы стукнулось об панельную плиту, и на серебристой литовке появилась длинная тонкая трещина.
Встреча первая
«Стоит возле зеркала уже час. Боже, эти сборы её. Как будто впервые идёт на такое свидание. Она же про него все знает. У него любимое блюдо – это жареное мясо, до хрустящей корочки, которое приносит в его организм ударную долю холестерина. Да, не пьёт он пива, зато водочку любит. Её кстати этот факт не смутил. Подумаешь, что печёночка у него может быть больная. Он любит скорость. Мотоцикл даже, вроде бы, есть. На чёрный день не откладывает. Думает, что все успеет и все сумеет. Ему всего лишь 30 лет. Она любит молодых. Говорит, у них глаза горят. Любовью к жизни. Пылают страстью к исполнению планов. Да, он же поедет в какое-то там путешествие дикарем по Карелии. Глупый, не знает, что не успеет.
О, перемерила все свои платья и опять одела своё любимое бархатистое чёрное. Не зря говорила Коко Шанель: «В гардеробе каждой женщины должно быть маленькое чёрное платье» Все-таки, какая она у меня худышка. Сейчас лето, и у неё столько работы. Гипертоники прямо-таки одолели её. Надо ей отпуск взять. Но она опять меня не послушает и будет работать вечно. Какая тут личная жизнь. Хоть меня не забывает кормить».
Ворон опять скептически посмотрел на свою хозяйку. Офелия же крутилась возле зеркала. Нет ли складочек на ее идеальном черном платье. Этот глубокий черный цвет так подчеркивал бледность ее лица. Красивая ли она? Сложно сказать… Для большинства людей смерть страшна и ужасна. Она еще раз улыбнулась своему отражению. «Не ворчи, пожалуйста, Хугин. Без тебя голова раскалывается. Прекрасно же знаешь, что я не люблю, когда ты начинаешь бубнить в мыслях. Есть что сказать по существу, лучше каркни. А твои причитания о нелегкой доле и жизни со мной, мне уже надоели. Не думаю, что Один, в свое время, был с тобой мил и только и делал, что возился да играл», - все эти слова она проговорила с нотками раздражения в голосе. «Прекрасно знаешь, сколько сейчас у меня дел в преддверии лета. Какой завал. И опять начинаешь. Время, кар, времени мне мало». Хугин обиженно нахохлился и постарался поудобней устроится на своей деревянной жердочке.
«Не притворяйся, что меня не слышишь, старый ворчун», - Офелия подбежала к нему на цыпочках и легонько дернула его за крыло. Он же клацнул клювом, приоткрыл правый глаз и прокаркал: «Не забывай, что мое имя переводится как «мыслящий». Вот и мое дело мыслить, думать, размышлять. А ты опять меня отчитываешь, как капризного ребенка. Офелия, ты как и все женщины, несправедлива.» Она засмеялась звонким смехом. Как же Хугин любил этот ее настоящий живой смех. В глубине своей птичьей души он был благодарен, что старик когда-то решил подарить его ей. Она не была похожа на всех остальных функционеров. Она была молода, весела и очень эксцентрична. Но в тоже самое время Офелия относилась к своей работе очень трепетно. Не смотря на ее ужасающее звание смерти, она всегда старалась поговорить со своим подопечным и сделать его переход в другой мир как можно более безболезненным. Офелия всегда доводила своих новых знакомых до конца, до которого ей позволяли ее полномочия. Ей жутко хотелось узнать, что там дальше. Пустота? Холод? Вечность? Но как только она пыталась заглянуть за край, сразу же в главный отдел летели предупреждения и штрафы за превышения полномочий. Вот, что вечно и бесконечно, так это бюрократия. Она просочилась везде, даже в загробный мир. Сильно много болтал лишнего – штраф. Испытал жалость – тоже штраф. А если ты посмел привязаться или заключить сомнительную сделку – то пиши пропало. Общее собрание, выговоры и лишения премиальных на несколько лет. Офелия же никогда не заморачивалась по этому поводу. Она просто старалась выполнить свою работу не только механически, но, как и не странно это бы звучало, с душой. Офелия давно задавала себе вопросы, кто она такая и есть ли у нее душа.