«Так, значит вам не нравится ваша жизнь?», - Офелия уточнила, но ей не хотелось слышать ответ, для нее он казался предсказуемым. Звучал как «конечно, нет». «Я люблю свою жизнь.», - с твердостью в голосе произнес мужчина. Этот ответ поразил Офелию, и она хотела что-то сказать, но таксист опередил ее: «Да, мне сложно жить. И все чаще внутри возникает желание бросить все к чертовой матери и уйти. Только куда? Чтобы не говорила моя Галя, она меня любит, и я ее люблю, как умею, конечно. Она и дети - единственное, что дает мне силы вставать по утрам и начинать проживать жизнь. Чего-то меня понесло не в ту степь», - он сам не ожидал такого красноречия от себя и такого ответа. «Приехали, милочка», - уже более суровым голосом проговорил мужчина, но на душе его воцарилось такое спокойствие и такое умиротворение, как в детстве, когда ты уверен в завтрашнем дне и в своем чудесном будущем. Офелия оплатила свою поездку и побежала к дому на встречу к своему новому, временному подопечному.
Благо профессор жил на третьем этаже в доме на Котельнической. Офелия еще тут не разу не была. В таких больших и «жирных» домах есть свои церберы, консьержки. Но ей-то пройти мимо с ее врожденным чувством убеждения вполне легко. Она привыкла, что один только ее взгляд - и все двери тут же открыты. Она зашла через центральный вход, так как дом был на реставрации. Три «цербера» сразу же хотели залаять на нее, но она лишь взглянула на них и прошла мимо, ничего не объясняя. Она стала подниматься по мраморной пыльной лестнице. Дом был уже на реставрации несколько месяцев. Окна были раскрыты настежь. Духота. Вот она уже стоит перед тяжелой дубовой дверью с медной табличкой. Крики рабочих слышатся где-то вдалеке. Она с каким-то детским трепетом нажала на звонок. Улыбнулась, услышав звонкое жужжание дверного звонка. Вот и шуршание тапочек по дубовому паркету. «Больные ноги, сердце, сосуды забиты. Все как обычно», - меланхолично проговорила вслух Офелия. Дверь потянулась с каким-то благородным скрипом, и звук резко оборвался. Дверная цепочка. «Мнительный еще. Значит, будет торговаться», - захихикала она про себя. «Здравствуйте. Меня зовут Офелия. И я ваша смерть», - спокойным голосом проговорила она.
Николай Петрович Шишкин обычный московский, а лучше сказать, советский ученый. Умрет он в возрасте восьмидесяти восьми лет. Да, много прожил и много увидел. Есть двое детей, внуки и даже правнук на подходе. Всю жизнь прожил с одной женщиной, с Людмилой Александровной Шишкиной. Сейчас нужно написать, что они жили, душа в душу, но умерли только не в один день. Но это было бы частичной правдой или полной ложью. Она умерла раньше. Пять лет назад. Но прожили они свою совместную жизнь по-разному.
У них была студенческая любовь. Она подавала огромные надежды на успехи в области биологии, но потом первый ребенок, второй, и как-то ее карьерная лестница пошла вниз. Людмила была очень терпеливой, но обидчивой супругой. Николай часто от нее слышал упреки о ее жертве. Ведь она могла бы стать великим ученым как Бекетов или Кох (по большому счету, какой ученый в финале своей неудавшийся карьеры не повторит ярый неврастенический монолог дяди Вани?), а не стоять у плиты, да детей из детсада в дом, а утром опять в детсад. Они работали в студенческие годы вместе над одним проектом – «Исследование порогов чувствительности у растений». Растения, как и люди, могут реагировать на внешнее раздражение. Только у людей вся реакция сводится к крику и истеричному поведению, а у растений иначе. Вот и они набрали у матери Николая фиалок и начали ставить свои опыты. Сначала совместная работа их так сближала. Вечером за ужином (а они ужинали только вместе несмотря на время, и это, к слову, признак здоровой семьи), Николай и Людмила взахлеб обсуждали свои новые наблюдения и успехи в эксперименте. И бедные фиалки… Что они только не пережили: холод, голод, жару, яркий свет. Чета биологов так полюбила свой эксперимент, что, когда у них родился первый ребенок, они не отказались от исследования. Но все изменилось. Чудесная разрушительная сила быта начала свое действие. Ссоры по пустякам, ругань по поводу воспитания ребенка, непонимание и неприятие точки зрения, эгоизм. А самое главное - все разрушающие чувство соперничества.