Поэтому вот: чем богаты.
— Я бы даже сказал «хорошо», — Панкратов сделал ещё один глоток.
Затем откинулся на диване, закинул ногу на ногу и посмотрел в сторону реки. Сказал:
— Красиво у вас тут, — и ведь ни разу не соврал.
Действительно, кусочек берега на нашем участке был облагорожен деревянным помостом, на пару метров выдающимся в реку. А чтобы хоть как-то укрыться от любопытных глаз проплывающих мимо туристов, прямо сквозь него росли три каких-то раскидистых дерева. За «каких-то» мне очень стыдно, но ничего с собой поделать не могу.
Знаю берёзу, потому что она берёза, — цвета коровы. Дуб и клён могу отличить по форме листа, но вот все остальные деревья для меня именно «какие-то». В свою защиту могу сказать лишь то, что на Новой Земле мне было не до ботаники.
Ну да ладно…
С этого же помоста был организован спуск на микроскопическую пристань, рассчитанную на один-единственный легкомоторный катер. Которого, впрочем, не было на месте. Как и отцовской машины в гараже.
Уже успели продать? Наверняка. Самые дешёвые лоты ушли в самую первую очередь.
Но вернёмся уже наконец-то к делу! Пока Панкратов любовался видами, я присел обратно на диван и взял с кофейного столика пухлую, сильно побитую временем папку с надписью:
«КОНТОРА ПО БОРЬБѢ СЪ ЛИХОИМСТВОМЪ И КУМОВСТВОМЪ»
В очередной раз нежно улыбнулся этому названию, открыл и принялся листать пожелтевшие архивные письмена. Часть текста я не понимал из-за матёрых архаизмов типа «бесперечь», «затулье» и «говейно». Другую вообще не мог прочитать по причине обилия «i», «Ѣ» и прочих «Ѳ», и лишь с третью слов кое-как справлялся.
Сперва.
Однако чем дальше, тем понятней становился язык. В конце концов я даже сумел прочитать архивную историю о том, как некто Брюханов И. О. закупил для сиротского приюта партию французских анчоусов у фирмы-однодневки, принадлежащей брату жены. За что и выхватил от «Конторы».
— И всё-таки, — я захлопнул папку. — Как так вышло-то?
— О! — оживился Панкратов. — Это действительно очень интересная история. Пока ехал из Москвы, уже успел изучить вопрос досконально. Дело в том, что в Переславле традиционно живут очень забывчивые чиновники. Причём первый эпизод забывчивости относится аж к 1654-му году.
— Это же ещё до провозглашения Империи, если я не ошибаюсь.
— Да-да, — кивнул Михаил Михайлович. — Пётр ещё не родился. Так вот! В тот год Тишайший учредил Тайный Приказ и все антикоррупционные функции потихоньку перешли к нему, а подобные «конторы по борьбе с лихоимством» по всей стране были расформированы.
— Но не здесь? — догадался я.
— Но не здесь, — Панкратов улыбнулся и подкрутил ус. — Видимо, для кого-то это было слишком выгодно. А хотя… может быть зря я на людей грешу? Может быть, и впрямь забыли? Не суть. Едем дальше: в 1711-м, при петровских реформах, тайников разгружают от мелочей и коррупция на местах больше не в их компетенции. Специально для этого появляется фискальная служба. В Переславле же смотрят на всё это дело и думают: а зачем менять шило на мыло? Названия разные, суть одна. И «контора» работает дальше.
— Та-а-а-ак…
— А теперь, как говорится, «внимательно следим за руками». В 1905-м формируется кабмин. Фискальную службу переименовывают в управление экономической безопасности.
— А в Переславле никакой фискальной службы нет, — я аж хрюкнул от накатившего веселья. — И значит переименовывать нечего.
— Именно! «Контора» держится. Дальше первая мировая, магический бум, вторая мировая и прорыв марокканской аномалии. Не до того законотворцам было, сами понимаете, потрясение за потрясением. Ну а когда всё утихло, посмотрели из Москвы на «контору», покрутили пальцем у виска и спросили…
— Что такое «лихоимство»?
— Ну и об этом тоже наверняка спросили, — улыбнулся Панкратов. — Но сперва: не повредились ли вы там в своём Переславле головой? Ну и упразднили «контору» к чёртовой матери. Причём упразднили, полностью уверенные в том, что это дублирующий орган и всё в полном порядке.
— Красота.
— А было это буквально вчера. В 1960-м, то есть за год до первого полёта в космос.
— Обожаю Русь-матушку, — я снова хохотнул. — Так. Ну что ж? Будем работать.
Ещё как будем! Не до конца понимаю мотивы Величества, но могу предположить, что он расценивает моё назначение как испытание. Дескать, вот тебе мёртвое ведомство, вертись как хочешь, поднимай с нуля, страдай, превозмогай, ломай себе голову.
Однако по факту для меня это настоящий подарок. Ведь если всё правильно организовать, то антикоррупционное ведомство станет бездонным источником кармической энергии. Лучше и придумать сложно. Так что я теперь на своём месте, и даже добиваться ничего не пришлось. А помимо прочего, это отличная отправная точка для того, чтобы под шумок расследовать дело о так называемой измене отца.