Пока шёл к зданию «конторы» думал о ремонте на первом этаже. И о том, что дома тоже потребуется кое-что подшаманить. Не везде, само собой; очень точечно. Ведь на Новую Землю я уезжал двенадцатилетнем пацаном, так что отпечаток того возраста до сих пор лежал на моей комнате.
А именно: приклеенные к обоям на скотч постеры игр, убитый катышками пластилина ковролин, люминесцентные звёзды на потолке. В углу маленький верстак, на котором я вязал самодельные мушки, а из роскоши — специальная стойка с коллекцией кепок. Чёрт! Не представляю, что должно случиться, чтобы я одел кепку сейчас.
Да и кровать теперь как будто бы мала стала. Новая мебель тоже потребуется.
— Михал Михалыч! — тайника я застал у входа в кофейню. — Доброе утро!
— Доброе, Ваше Сиятельство.
Панкратов стоял со стаканчиком кофе в одной руке и круассаном в другой. Смотрел на людный перекрёсток и чуть жмурился от солнца. Да, по погоде сегодняшний день обещал быть ещё краше вчерашнего.
— Какие планы на сегодня? — спросил Панкратов и укусил круассан.
А планы у меня уже действительно были.
— Я собираюсь съездить к Брюллову, — сказал я. — Это друг отца. В детстве я частенько гостил у него на ферме.
И предвосхищая вопрос: «Зачем?» — сразу же ответил:
— Нам ведь нужно с чего-то начинать, верно? Мы с вами, Михал Михалыч, люди в городе новенькие, и ничего толком не знаем. А так мне довольно близкий человек честно расскажет, что тут да как. Кто, с кем и зачем. У него ведь бизнес, верно? А на бизнес обязательно слетаются стервятники. Этому дай, тому дай, там разрешение получи, тут сертификат.
— Осторожно, Ваше Сиятельство, — улыбнулся Панкратов. — Как бы в ходе расследования на самого Брюллова не выйти.
— Да, — согласился я. — Получится неловко. Но что ж поделать? Вас же, Михал Михалыч, попрошу позвонить Крыскину и аккуратно договориться о встрече. Узнать, что он за человек такой и с какой стати вдруг сдаёт городское имущество.
— Договор. Тогда с меня это и визит к Перехожукам.
И тут настала моя очередь спрашивать:
— Зачем?
— Ну как? — Панкратов снова отхлебнул кофе. — Договориться насчёт того, чтобы нам не демонтировали парилку. Да и опять же: мы с вами люди в городе новенькие. Вы только что сами об этом говорили. А Даниил Александрович показался мне человеком, который с радостью окажет «конторе» содействие.
Складно. Логично, изобретательно, умно… но поскольку извилин у меня в башке больше двух, да и зимой я без шапки никогда не ходил, то ассоциативный ряд выстроился сразу.
— Михаил Михайлович? — серьёзно спросил я. — Вы же не собираетесь испортить Анну Даниловну?
— ДаниИловну, — поправил меня тайник. — А ещё я не пойму, с чего вы так решили.
— Наитие какое-то, Михал Михалыч. Мысль прямо-таки в воздухе витает.
— Как интересно. Позвольте узнать, а у вас что? На дочь барона имеются какие-то планы?
— Нет.
— Ну раз нет, — улыбнулся Панкратов. — Тогда о чём вообще речь?
— Напоминаю, что она годится вам в дочери.
— Как и моя бывшая жена, — пустой кофейный стаканчик полетел в мусорку. — Не переживайте, Сергей Романович, я не злостный растлитель. Я действительно хочу оставить в офисе парилку, и действительно заинтересован в ловле злостных коррупционеров. Однако…
Тут Панкратов подкрутил усы освободившейся рукой, а я попросил его не продолжать развивать мысль. Но тайник не внял.
— Я очень жалостлив и сердоболен, — сказал он. — И даже слишком для своей службы. Ведь если я вижу, что женщина в чём-то нуждается, и просит меня о помощи, то как правило не могу устоять. Чего бы мне это ни стоило.
Михаил Михайлович посмеялся собственной шутейке, и протянул мне руку:
— Ну так что? На позиции?
На ферму к Брюллову меня привёз таксист по фамилии Шапочка, — именно так было написано в лицензии, приклеенной на подголовник пассажирского сиденья. Однако это была не самая большая его странность. Самая большая — это заваленная мягкими игрушками торпеда и флаг Переславля на крыше, — две чёрные рыбки на жёлтом фоне.
И вот то ли патриот он, а то ли психопат.
— Хорошего дня! — так искренне сказал мне парень, что я аж поверил.
— И вам.
Шапочка улыбнулся и поехал по своим таксистским делам, а я остался у больших деревянных ворот. Выполненные под старину, они вели на фермерские угодья Юрия Ивановича Брюллова, — ему принадлежал жирный кусок земли к северу от города, чуть дальше Красной Деревни.