— Если ты, конечно, не против. Выбор за тобой.
Ну а теперь, получается, её ход.
Сцепив пальцы в замок, я положил на них подбородок и стал ждать, что же мне ответят. А по лицу Рыжиковой тем временем пробежала вся палитра эмоций, и остановка случилась где-то на гневе:
— Ты… Ты, — начала девушка, чуть не задыхаясь от ярости, но затем вдруг начала смеяться: — А ведь это действительно нагло. Я таких наглых людей ещё не встречала.
— Ну вот! Если согласишься, будешь встречать каждый день. И на работе, и после. Ну так что?
Сколько всего успела рассмотреть Ксюша за время последовавшей за моим вопросом паузы? А сколько всего перещупать? А передумать сколько? Только одной ей и известно. Я же не отводил с неё глаз, всё глубже и глубже вгоняя в краску.
Не совру, если скажу, что в молчании прошла минута. А может быть даже две.
— Согласна, — наконец ответила Рыжикова и при этом как могла постаралась выглядеть дерзко, дескать одолжение мне делает.
А чтобы не сломаться под взглядом и не выдать смущения, решила сменить тему:
— И что это за работа? О чём вообще речь?
— Так, — тут я перешёл на серьёзные и деловые щи. — Раз уж договор почти подписан, расскажу детали. Указом Его Величества и при поддержке самого Панкратова Михаила Михайловича, я возглавил городской антикоррупционный отдел. К плохим новостям: его пока что нет.
— В каком смысле «нет»? — кажется, Ксюша сейчас ожидала услышать какую-то остро́ту, а нарвалась на:
— В прямом, — сказал я. — Кроме помещения и названия у нас нет ничего. Вот то есть вообще ничего. Ни устава, ни кодекса, никакой правовой составляющей. Архаичный текст 1654-го года и всё, — я задумался. — Ах да, ещё штатная массажистка.
— Кхм, — Ксюша не мигая уставилась на отпечаток собственной помады на бокале.
Ну… тут уж мне подстрочный текст понятен. И тут у нас налицо страх из разряда «я не справлюсь».
— Сергей, но я ведь никогда не работала по специальности. Я всё испорчу. И мне… скажем так: мне не везёт. Не иногда, а почти всегда не везёт.
— Идеально, — на полном серьёзе сказал я.
— Что?
— «Идеально», говорю. Я именно потому и искал молодого-зелёного, а ты ещё и невезучая до кучи. Сейчас без шуток. Смотри: опытные юристы уже привыкли к тому, как на практике обходить острые углы. Как закрываются глаза на мелкие нарушения, что для галочки, чему вообще никто не следует и всё такое прочее… ты же меня поняла сейчас?
— Кажется да, — кивнула Ксюша. — Примерно.
— Во-о-о-от. А мне нужен ручной цербер-теоретик. Который не знает «как делается», а руководствуется сугубо «как надо». Теперь про твою невезучесть…
Тут я запнулся. Всё моё внимание устремилось на сцену за окном: там перед пешеходным переходом тормознул полицейский бобик.
Но тормознул, казалось бы, и тормознул. Что тут интересного? А интересно то, что его задние двери потихонечку открылись и наружу вылез побитый жизнью бродяга с «озером в лесу». Полулысый такой.
Причём бомжара тут же поймал на себе мой взгляд. Сперва приложил палец к губам, а затем сложил ладошки в молитвенном жесте. Минула секунда, минула вторая. Бобик тронулся, а бомж остался. Поклонился мне в пол, — как будто бы я действительно мог успеть выбежать из ресторана и сдать его полицейским, — а затем вприпрыжку побежал вдоль по улице.
— О чём это я? Ах, да! Невезение, — вспомнил я. — Раз ты сама считаешь себя невезучей, значит привыкла что у тебя всё и всегда идёт не так, как надо. А значит будешь перепроверять всё не дважды, а трижды, и искать подвох там, где юрик с замыленным глазом попросту махнёт рукой. Согласна?
— Согласна, — кивнула Ксюша.
— И насчёт везения давай раз и навсегда определимся, что везёт мне. И этого вполне достаточно. С тобой же вон как повезло…
И стоило мне лишь закончить эту фразу, как в кармане завибрировал телефон.
— Извини, это важно, — я встал из-за стола, отошёл на пару шагов и ответил на вызов. — Да, Михаил Михайлович?
— Сергей Романыч, танцуй! Пой, пляши, запускай фейерверки!
— Хорошие новости?
— О да!
— И что же случилось?
— А случилось то, что мы с тобой сразу же взяли самую крупную рыбину из всех возможных. Угадай, как зовут помощницу нашего мэра?
— И как же?
— Господа совсем не стесняются, — хохотнул Панкратов. — Крыскина её зовут. Лариса Сергеевна Крыскина…
Глава 8
Про эмоциональную поддержку
— Михал Михалыч, — сказал я. — Вам категорически не идёт сигарета.
— М-м-м, — промычал Панкратов, затягиваясь. — Знаю. Весь образ рушится, да?