Работу я распределил следующим образом:
Как юристу, Ксюше досталось самое сложное — изучать техническую документацию и сертификацию. Перед Брюлловым встала творческая задача. Он сравнивал акты о проделанных работах со спутниковыми снимками города за определённое число. Смотрел, действительно ли рабочие Домогацкого что-то делали в указанное время, как выглядела дорога до работ и как выглядела после.
Я же взял на себя краеугольный камень коррупции.
Закупку.
Согласен, что с этим расследованием справится и первоклашка. Задачка из разряда: «У Пети и Васи было по шесть рублей. Согласно чеку, Петя купил на все свои деньги три яблока, а Вася два. Вопрос: кто из мальчиков знаком с тётей Любой, которая стоит за кассой, и по чьей жопе плачет отцовский ремень?»
Всего-то и делов: смотри на цены в смете Домогацкого и сравнивай с настоящими.
Но вот какая заковыка — всё было идеально. Вот прямо не придраться. То есть Антон Вадимович не просто не воровал, он за родное ведомство ещё и нехило торговался, судя по всему. Во всяком случае все те цены, что я находил в сети, были выше заявленных Домогацким.
— Сергей Романович, я закончила, — Ксюша собрала последние бумаги в стопку, постучала стопкой по столу и убрала в коробку. — Нарушений не обнаружено, все документы в полном порядке.
А я даже не успел толком поумиляться тому, какая у меня Ксения Константиновна деловая колбаса, как из каморки Брюллова раздался крик:
— У меня всё чисто!
Что ж…
Похоже, Панкратов оказался прав и перед нами краснокнижная дичь — честный чиновник. Но для чистоты эксперимента, я решил добить бумаги по закупкам до конца. Тем более, что мне осталась всего лишь одна накладная.
Битум, значит. Семь тысяч рублей за тонну по версии Антона Вадимовича. Открываем сеть, смотрим и…
— Опа, — я аж чуть не поперхнулся.
— Что-то не так, Ваше Сиятельство? — оживился дорожник.
— Не уверен. Минутку.
Я перепроверил ещё раз. И ещё раз. И ещё. Но цен ниже пятнадцати тысяч рублей за тонну битума так и не нашёл.
— А почему так дёшево-то? — спросил я и положил накладную на стол перед Домогацким.
Тот сперва нахмурился, вчитываясь и вспоминая, а потом вдруг резко просиял.
— А-а-а-а, — протянул мужчина. — Это да, это действительно дёшево, — и улыбнулся так, будто его только что похвалили. — Я старался.
— И тем не менее вы не ответили на вопрос, Антон Вадимович. Почему так дёшево?
— Местные производители, Ваше Сиятельство. Я их сам нашёл, — и снова эта гордость. — Как мне объяснили, логистика очень сильно взвинчивает цену. А раз везти товар никуда не нужно, то и вот.
— Понятно, — сказал я. — Местные производители, значит. Михаил Михайлович, можно вас на пару слов?
В следующие пять минут мы с тайником посовещались и решили, что нащупали что-то интересное. Потому что само словосочетание «переславский битум» звучит примерно так же, как «арктический ананас».
Ведь битум, как мы узнали из открытых источников, — каюсь, до сих пор глубоко не вникал в этот вопрос, — это нефтепродукт, а у нас откуда нефть? Ни месторождений, ни перерабатывающих предприятий у нас даже близко не имеется. И какие в таком случае, к чёртовой матери, местные производители?
— Антон Вадимович, было очень приятно познакомиться, — я пожал Домогацкому руку. — К вам и вашему ведомству нет никаких вопросов. Но эту накладную я пока что оставлю у себя. Если вы не против, конечно.
— А чего я вдруг против-то? Я не против. Я только за.
— Благодарю.
— И шпашибо вам башое жа печене! — крикнула Ксюша с набитым ртом, а потом вдруг поперхнулась и закашлялась. Да так, что Панкратов побежал спасать беднягу хлопками по спине.
Домогацкий покинул офис, а я отправил Брюллова на очередной мозговой штурм. Думал даже сходить в РосМану, — всё-таки не забываем, что Андрей менталист и во время каста соображает в разы быстрее, — но обошлось без этого.
Уже через час выяснилось, что подставная компания, которая продала Домогацкому «местный» битум была связана с его Его Сиятельством Егором Егоровичем Григорьевым.
— Ты уверен?
— Абсолютно.
— А как понял?
Судя по вздоху Брюллова, впереди меня ждало очень информативное, но совершенно непонятное без профильного образования объяснение. А потому я от греха подальше остановил айтишника.
— Не надо, — сказал. — Верю, — а сам задумался.
Григорьев, значит.
Конечно же, эта фамилия была у меня на слуху. Во-первых, Григорьев являлся одним из четырёх переславских графов включая меня самого. Во-вторых, семья графа славилась своими артефакторами и в каком-то роде была коллегами моего отца по цеху.