— Ты о чём вообще?
— Я об аресте моего родителя, Романа Сергеевича.
— Это я понял, — сказал Егор Егорович. — Но при чём тут я?
— А разве у вас не было мотивов?
— Да каких мотивов-то⁈ — граф не выдержал и перешёл на крик. — Каринский, ты совсем дурак⁈ Прекрати уже нести эту чушь! Ты… Ты так себе цену набиваешь что ли⁈ Скажи уже сколько тебе надо⁈ Прямо скажи! Двадцать миллионов⁈ Пятьдесят⁈ Сто⁈
Егор Егорович в очередной раз начал задыхаться от ярости, а молодой граф напротив него задумался. Чесал подбородок и сверлил его глазами, пытаясь уличить ложь. Ту самую ложь, которой не было.
— Ну допустим, — наконец сказал Каринский. — Однако я хотел бы проверить ваши слова самостоятельно, так что условия сделки остаются теми же. Ревизия мастерской.
— Ни за что. Согласно закону о магических секретах рода…
— Я знаю закон.
— Ну а о чём тогда речь⁈
— Скажу честно. Чем больше вы сопротивляетесь, тем интересней мне узнать, что же такое вы там прячете.
А прятать действительно было что. Покрытая мраком и буквально укутанная в договоры о неразглашении тайна переславского битума могла поставить жирный крест на жизни графа. На его бизнесе, репутации и свободе.
— Это исключено, Каринский. Проси всё, что угодно, но на это я не пойду.
— Воля ваша, — пожал плечами Сергей Романович. — Тогда воюем.
И в тот же самый момент все остальные члены семьи Григорьевых, что до сих пор учтиво помалкивали, принялись орать кто во что горазд.
— Эй-эй-эй-эй! — а лёд начал расти. Всё выше, и выше, и выше. И вот он уже добрался до вздёрнутого кверху подбородка сына, зафиксировал его голову и продолжил нарастать.
— Да, Егор Егорович, — прокомментировал Каринский. — Я совсем дурак. Прямо как вы только что и сказали.
— Отее-ееец! — сорвав голос заорал наследник Григорьева и…
— Ладно! — крикнул граф. — Хватит! Прекрати! — и ужас тотчас закончился. — Я согласен!
Но впереди теперь торги.
— Пообещай мне, что никто не тронет мою семью!
— Хм, — Каринский пристально вгляделся в глаза графа. — Знаете? Наш самодержец, Алексей Николаевич Романов, придерживается мысли о том, что дети не виноваты в грехах своих родителей. И кто я такой, чтобы спорить с Его Величеством? Со своей стороны я сделаю всё возможное, чтобы род Григорьевых не попал в опалу.
— Обещаешь?
— Обещаю. Лично выступлю с просьбой не наказывать ваших близких. А теперь звоните своим мордоворотам и скажите, чтобы пропустили людей из «конторы» на территорию мастерской.
Волшебным образом лёд вокруг Григорьева частично стаял. Освободил правую руку и карман, в котором лежал мобильник.
— Звоните.
И Егор Егорович позвонил. Затем позвонил и сам Каринский. Передал некоему Михаилу Михайловичу, — уж не Панкратову ли? — что путь свободен и можно заходить. Затем полчаса не происходило ровным счётом ничего. За исключением монолога Каринского о том, что в отсутствии ветра и влаги, при температуре −1 °C организм здорового человека получит переохлаждение лишь спустя несколько часов, и переживать о почках раньше времени не стоит.
Успокоил вроде как, ага.
Ну а закончилось всё последним звонком:
— Да, Михал Михалыч…
Каринский припал ухом к трубке и долго выслушивал что ему говорят, — при этом брови молодого графа ползли всё и выше, — а затем молча сбросил вызов. Покачал головой, глядя в никуда, а затем резко перевёл взгляд на графа.
— Ну ты и мразь, Егорка…
Глава 13
Про циферки
— О-па, — сказал Толясик. — А это что такое?
Конечно же, визг тормозов в ночной тиши привлёк его внимание.
— Стритрейсеры местные что ли?
За десять минут до полуночи он вместе со своим другом вышел из небольшой частной гостиницы на четыре комнаты, и направился гулять. Казалось бы, многочасовой заплыв на сапах и пешая экскурсия по парку должны были разрядить Толясика. И закрыть бы ему сейчас глаза, и видеть сны.
Однако от молодости и впечатлений не спалось.
И куда же им с товарищем податься? Ну конечно же сюда, в самую мякушку города. Переславль пускай и туристический город, однако он туристический по-семейному. И потому вся его ночная жизнь была сосредоточена на небольшом отрезке центральной улицы: здесь находились все круглосуточные заведения, здесь горела пьянящая неоновая иллюминация, и здесь же была возможность познакомиться с такой же праздношатающейся молодёжью.
Но на такое захватывающее шоу Толясик даже не рассчитывал.
— Смотри-смотри, — ударил он друга в плечо. — Не понимаю, это что вообще…