Короче говоря, коммуникация у зверушек не сложилась. Хотя коту на француза было, мягко говоря, наплевать. Адмирал чувствовал себя хозяином, и великодушно разрешал пёсику гостить на своих владениях.
— Куда же я его запру, Андрей Юрьевич? Это же кот.
— Сайтама думает, что является человеком, — вместо ответа начал объяснять Брюллов. — Общение с другими формами жизни травмирует его психически и…
— Лимонад! — это с кухни вышла довольная Рыжикова.
В последнюю пару дней мне было особо не до романтики, а потому сегодня я собирался наверстать. Во-первых, я уже провёл ей экскурсию по дому, — то есть показал пещеру. Во-вторых, вечером собирался вкусно накормить едой собственного сочинения, — то есть ритуально преподнести мамонта.
Ну а в-третьих, Ксюша и сама проявила инициативу.
Заметила в холодильнике встроенный лёдогенератор, заказала через доставку целую гору цитрусовых и как давай готовить. На моей кухне, да-да-да. Очень символично. Так, глядишь, и съедемся случайно.
— Очень вкусно, — похвалил Панкратов, одним из первых приложившись к лимонаду. — Но хочется спросить у нашего дорогого хозяина дома. Сергей Романович, неужели наш корпоратив пройдёт вот так? Неужели вы не озаботились о других, более подходящих напитках?
— Всё будет, — пообещал я. — Но не всё сразу. Так уж вышло, Михаил Михайлович, что наше празднество будет разделено на два блока. Уверен почти на сто процентов, что вскоре нас ждёт увлекательное выездное мероприятие.
— Это куда?
— Увидите, — сказал я и перевёл взгляд на айтишника. — Итак! Андрей Юрьевич, дорогой. Ты говорил, что проделал какие-то расчёты? Любопытно было бы послушать.
— О, да! — оживился Брюллов и ради такого дела даже скинул с себя Сайтаму.
Но начать рассказ всё равно не успел.
— Готово! — пятый сотрудник «конторы» вернулся в патио с целой решёткой жареных на углях сосисок.
Шапочка. Пока что сотрудником он был внештатным, но после вчерашних приключений я сделаю всё что угодно, лишь бы закрепить его за «конторой». Настолько идейные люди нам обязательно нужны. И как знать? Вполне возможно, что в будущем именно он станет тем самым пресловутым «сердцем коллектива».
Полное имя Шапочки, кстати, Виталий Владимирович. И стоило вчера Виталию Владимировичу понять, что происходит вокруг и в чём именно он участвует, как от блаженного чудика не осталось и следа. Из добряка, что шьёт на досуге плюшевых ряпушек, он в одночасье превратился в разящий меч правосудия. В воина возмездия — яростного, бескомпромиссного и неспособного на милосердие. Карме такие люди по душе.
Причём логика в его поведении была. Странная, как и он сам, но железная.
Однако надо бы обо всём по порядку! Лимонад по стаканам, сосиски в булки, горчички сверху, и сотрудники «конторы» начали неспеша трапезничать. Все, кроме Брюллова, который уже загорелся своими расчётами:
— Я думаю, что незаконная прибыль Григорьева составляла порядка пятисот миллионов рублей в год.
Признаться, от такой цифры я чуть было не поперхнулся.
— В зависимости от сезона, — продолжил Андрей, — стоимость навоза может варьироваться от 110 до 450 рублей за тонну. А стоимость, по которой отпускали битум, насколько нам известно из бумаг Домогацкого, была равна семи тысячам рублей за тонну…
— Икс семьдесят, — Панкратов присвистнул и уважительно покивал головой. — Неплохо.
Вот только причём здесь, казалось бы, навоз? Да вот же…
Секрет рода Григорьевых заключался в том, что у себя на предприятии они собрали сложную артефактную установку, которая превращала навоз в битум. Это если коротко. А если развёрнуто: три десятка подписавших договор о неразглашении артефакторов в две смены без выходных и праздников заряжали магические кристаллы шайтан-машины, которая буквально печатала для Григорьева деньги.
И всё бы ничего, если бы не первое правило артефакторики. Изменение материи не может быть постоянным. Откат к исходным характеристикам обязательно случится. И в нашем случае — через полгода.
Спустя это время уже заваренный в асфальт битум превращался обратно в коровье дерьмо и размывался первым же дождём. Как итог — асфальт в крошку, ямы, выбоины и колдобины. Можно начинать сначала.
— Итого 6300 рублей прибыли с тонны при самом плохом раскладе, а это ведь уже 126 тысяч с грузовика, — сказал Брюллов. — Предположим, что треть из сотни фур графа закрывала один заказ в день. Это почти четыре миллиона. 124 миллиона за месяц и полтора миллиарда за год соответственно. Убираем амортизацию, закупку маны, зарплаты и логистику, и получаем… да, я думаю, что половину миллиарда граф клал себе в карман.