— Неужто это было невозможно сделать без моего личного вмешательства?
— Ваше Величество…
— Неужто именно я должен об этом думать? Бегать за вами и подсказывать как нужно поступить в той или иной ситуации?
— Ваше Ве…
— Тихо!
Хм…
Надо бы потом уточнить у Панкратова, что это такое сейчас произошло. Обсудить как минимум. Могу, конечно, ошибаться, но… мне показалось, что по отношению к мэру Его Величество ведёт себя слишком жёстко.
Да, косяк за Терентьевым имеется. Но всё равно! Его проступок по сравнению с моим — пустяк. Ведь в отличии от меня, он-то не сделал ничего непоправимого. Однако выгребал почему-то за двоих.
Странно? Ещё как.
— Это последняя наша беседа на эту тему, — сказал Его Величество. — Другой не будет. И это всех касается. Если вы не сможете ужиться и не смиритесь с тем, что обречены на сотрудничество, я не стану разбираться кто из вас прав, а кто виноват. Что на ваше место, что на место Его Сиятельства Сергея Романовича найдутся другие достойные кандидаты. Я изъясняюсь достаточно понятно?
— Да, Ваше Величество.
— Прекрасно. В таком случае желаю всем продуктивного дня, — Алексей Николаевич уже было потянулся к камере, как вдруг одёрнул сам себя. — Ах, да, Каринский. К вам у меня есть ещё одно дело.
— Слушаю, Ваше Величество.
— Не срочное. Но в скором времени мне необходимо будет переговорить с вами с глазу на глаз…
О-о-ооо-о! Ну сказка же!
Поясняю: о чём будет этот разговор я даже близко себе не представляю. Раскатывать губу на то, что он будет приятным не приходится. На то, что я смогу выпытать информацию об отце тоже. Однако сам факт того, что Император договаривается со мной о беседе тет-а-тет — это настолько статусная штука, что…
Скажем так: спорткары, ролексы и жёны на тридцать лет младше тут даже близко не валялись. То есть в глазах Терентьева меня прямо сейчас возвысили до небес. И вопрос: «кто тут папочка?» — отныне не стоит.
— Завтра, — сказал Его Величество. — Быть может послезавтра. Будьте на связи, — и с тем отключился от конференции.
— Ху-уууух, — первой выдохнула Ксюша.
Не спрашивая ни у кого разрешения, Рыжикова подошла к кофейному столику, налила себе из кувшина воды и принялась пить мелкими глотками. Бледный как мел Терентьев на негнущихся ногах протопал к своему креслу и рухнул в него так, что чуть стол не свернул. Лариса Сергеевна упала лицом в ладони, заняв табурет Домогацкого, а Домогацкий в свою очередь притворился мебелью.
Алфёров, так тот вообще машинально закурил, — сделал затяжку, затем окстился, резко поднял голову вверх, посмотрел на мигающий датчик дыма и затушил сигарету о подошву.
Итак…
Если вычеркнуть приготовления, то вся беседа с Императором длилась не дольше пяти минут. Однако после неё все собравшиеся были выжаты досуха.
— Кхм-кхм, — прокашлялся я. — Иван Геннадьевич?
— А? Что?
— Предлагаю отложить наш разговор на завтра. Вы же не против?
— Я? Я за! Я очень даже за, — сказал мэр и повторил нараспев: — Очень даже за-а-а-а…
— В таком случае более не смеем злоупотреблять вашим гостеприимством.
Да, помнится я хотел сегодня договориться о бюджете «конторы», но подлый Величество спутал все планы. Ладно, уж как-нибудь переживу денёк.
— Как прошло? — встретил нас внизу Шапочка.
— Изумительно, — улыбнулся я. — Отвези Ксению Константиновну и Андрея Юрьевича обратно на Левую Набережную, а мы с Панкратовым прогуляемся пешком.
— Сделаю, — кивнул Шапочка и завёл машину. — Корпоратив продолжается?
— Ещё как.
Мы с Михал Михалычем пронаблюдали за тем, как остальные сотрудники «конторы» тронулись с места, а затем и сами пошли. Сперва молча пересекли площадь. Затем в каком-то необъяснимом душевном порыве заглянули в Музей Пряника, всё так же молча и не сговариваясь накупили всякой ненужной всячины, вышли и двинулись дальше.
— Ну что? — спросил я.
— А что? — контр-спросил Панкратов.
— Как вам итоги разговора, Михаил Михайлович?
— Более чем удовлетворительно, Сергей Романович. Какая-то определённость хотя бы появилась. Уверенность какая-то и понимание того, как действовать в дальнейшем. Вот только зря вы так Ксюшеньку подставили. Всерьёз думаете, что справится?
— Ещё как справится, — отмахнулся я. — А на самом деле, меня больше тревожит другой вопрос. Не показалось ли вам, Михал Михалыч, что Его Величество был уж как-то больно строг с Терентьевым?
— Показалось, — без раздумий согласился Панкратов.
— А почему так?
— Не имею ни малейшего понятия. Так! — Михал Михалыч вдруг резко остановился. — Мне нужно на секунду забежать в офис. И я настоятельно рекомендую вам поступить так же.