— Ну хорошо. А как он это сделал?
— Я не знаю как, Ваше Величество! Записи с камер не уцелели, но свидетели говорят, что он начал пользоваться несколькими магическими техниками сразу и…
— Свидетели одарённые?
— Нет, Ваше Величество.
— Ну вот и всё. Борис Егорович, человек вашего положения не должен доверять информбюро «Одна Баба Сказала». Не по чину это вам. А что до парня, — Алексей Николаевич потянулся к папочке, которую министр положил перед ним ещё до начала разговора, и нараспев прочитал имя: — Сергей Романович Ка-а-аринский. Каринский… Минутку… Он как-то связан с тем самым Каринским?
— Самым прямым образом связан, — подтвердил Бачурин. — Это его сын.
— Понятно, — Величество отодвинул папку. — Вот и вся загадка. Человека много лет готовили в лейб-гвардию. И хорошо на Новой Земле учат, раз один курсант в бою стоит десятерых.
— Ваше Величество, именно поэтому я и настаиваю на том, что Каринского нужно устранить. Сын изменника, который обладает такими навыками, как минимум портит государственный имидж, а как максимум опасен.
— А я настаиваю на том, что вы сошли с ума, — Величество устало вздохнул. — Во-первых, как он может быть связан с изменой своего отца? В Академию со скольки берут?
— С двенадцати.
— А ему сколько?
— Двадцать четыре.
— Ну вот и посчитайте! Его же двенадцать лет дома не было. И не надо мне сейчас про тайные заговоры рассказывать, я бывал на Новой Земле. У них там мобильная связь лишь по праздникам ловит, а сеть вообще только по случаю моего приезда. Это во-первых! — напомнил Величество. — Во-вторых, я не позволю разбрасываться такими кадрами. Загубить древний графский род? Так вы предлагаете мне начать правление? Ну уж нет. Потомственные не простят…
Алексей Николаевич мельком взглянул на портрет матушки.
— Итого, Борис Егорович: активы арестованы в пользу государства и пущены с молотка, отец наказан, справедливость восторжествовала. Дальше мы не пойдём. Зачем нам кровь? Новому графу наоборот нужно дать шанс себя проявить. Чтобы был лоялен и понимал, что Корона его не забыла.
Бачурин на такое нахмурился и поиграл желваками.
— Ну и в-третьих! — продолжил Величество. — К вопросам справедливости и гуманности. Борис Егорович, дорогой! Уж не вы ли несколько дней назад с пеной у рта доказывали мне, что графа Каринского никак нельзя казнить? И что же получается? Изменника вы посадили в темницу на полное гособеспечение, а его наследника собираетесь убить? Это вообще как?
— Ваше Величество…
— Я всё сказал! Парня взять под контроль, но ни в коем случае не трогать! А лучше расскажите мне, что такого хранилось в том банке, что на его штурм пошла целая вооружённая толпа?
— Так ведь…
Министра перебил стук в дверь.
— Ваше Величество? — в кабинете показался запыхавшийся господин Панкратов.
Не под стать огромному и угловатому минобороны, глава Тайной Канцелярии был утончён. Воображение так и пыталось пририсовать к его образу шпагу и шляпу с павлиньим пером. Тонкие, чуть закрученные усы. Чёрные мелкие кудряшки на голове. Завсегда и вопреки моде пышные манжеты, широкая грудь, а ещё взгляд…
Такой взгляд обычно называют непечатным словом. Гипнотическая глубина этого взгляда как бы приказывала всем присутствующим дамам немедля раздеться догола и надеяться на то, что господин Панкратов снизойдёт до них.
Однако…
Работал этот взгляд только на женщин. Ни Величество, ни уж тем более Бачурин даже не думали таять под ним.
— Простите, — улыбнулся Панкратов. — Опоздал.
— Вот, кстати! — оживился Император. — Михаил Михайлович, это вопрос по вашей части.
— Банк?
— Банк, — кивнул Его Величество. — Вы в курсе подробностей?
— Ох, Ваше Величество, в курсе, — Панкратов прошёл в кабинет и присел за стол. — Ещё как в курсе. Каюсь, это в каком-то роде моя вина.
За долю секунды Алексей Николаевич прошёл через шок и изумление прямиком к гневу. А затем сквозь стиснутые зубы коротко велел:
— Объясняй.
Придя ко власти, новый самодержец не спешил вершить кадровые перестановки. Однако чем чаще он общался с главой Канцелярии, тем чаще задумывался об их необходимости. Да, Михаил Михайлович умнее большинства людей в правительстве. Да, опытный. Да, надёжный. Да, когда дело касается его ведомства, ему нет равных, но… слишком уж многое в Империи зависело от того, куда в очередной раз покатятся тестикулы господина Панкратова.
Так было и на сей раз:
— Думаю, это постаралась моя благоверная. Видите ли, Ваше Величество, я развожусь.