А на мой немой вопрос продолжил:
— Я старый человек, Сергей Романович, — Панкратов развёл руками. — Я болею с похмелья. И поскольку сейчас я обитаю в офисе, то перед походом на корпоратив заблаговременно озаботился насчёт грядущего утра. А тут вдруг подумал: не ляпнуть ли нам по маленькой? На ход ноги?
Что ж…
— Ну а почему бы и нет?
С тем мы вместе с Панкратовым свернули в сквер и вдоль берега реки дошли до здания офиса. Дошли, подошли. Михаил Михайлович встал к двери вплотную, вставил ключ в замочную скважину, ну а затем, — внезапно! — не смог его провернуть.
— Открыто, — нахмурился Панкратов. — Так… могу поклясться, что при выходе запирал дверь.
— Ага, — сказал я и отодвинул неодарённого тайника с предполагаемой линии огня. — Осторожно, Михал Михалыч. Сейчас проверим…
С самого момента моего возвращения, жители Переславля не отличались гостеприимством, — вспомнить хотя бы ту сцену в банке. И потому внутри я ожидал увидеть кого угодно. Бандитов, наёмников, продажных полицейских, молодчиков из «Червоного Туза», мстящую чету Григорьевых или какую-нибудь новую силу, о существовании которой мы пока что даже не подозреваем.
Однако в том, что сейчас случится магическая потасовка, я был уверен на все сто.
Так вот…
Ошибся. Причём ошибся к превеликому моему сожалению. Ведь лучше бы на меня разом напали все бандиты этого города…
Глава 15
Про тетку и глушь
— Варвара Успенская-Меренберг, — в лицо мне ударил яркий свет. — Новости Переславля. Не могли бы вы дать комментарий по поводу нашумевшего видео?
— Не мог бы, — я прищурился и заслонился ладонью.
— Голубушка, а вы точно журналист? — Панкратов попытался выхватить у девицы телефон. — Если хотите застать врасплох, надо задавать открытые вопросы.
— Пользователи в сети опознали в голом мужчине на видео графа Григорьева. Скажите, это действительно так? — не вняла совету тайника девушка и ловко отпрыгнула в сторону.
Отпрыгивать на первом этаже можно было сколь угодно долго, а при желании даже игру в салочки устроить. Пусто же до сих пор. Аж эхо гуляет.
— Что произошло между вами и графом?
— Дай сюда!
Я в свою очередь попытался заморозить телефон журналистки, и был неприятно удивлён, когда у меня это не получилось. Слабенькая бытовая магия рассеялась едва возникнув. И вот это действительно интересно, потому что…
Одарённая журналистка?
— Оп! — Михал Михайлович всё-таки изловчился отобрать телефон.
Внезапно, из сумочки барышня достала второй и как ни в чём не бывало продолжила:
— Кто арестовал графа Григорьева? За что? Чем вы здесь занимаетесь? Люди хотят знать правду и… ай! — Панкратов снова оказался на высоте.
И вот теперь, когда по глазам не бил свет, я смог получше рассмотреть нашу незваную гостью. Возраст даже предположительно определить не могу — слишком уж ухоженная. Высокая. Черноволосая и кудрявая как барашка, — кудри очень-очень меленькие, и при этом с эффектом мокрых волос.
Симпатичная, но немножечко не в моём вкусе.
Да простит меня Карма за бодишейминг, но дюже она какая-то тощая. Колени вон, острые как стеклорезка. Ручки-веточки, ключицы торчат, ну а особенно подозрительно на фоне этой худобы выглядит грудь. Четвёртый размер, а то и побольше. Сделанная? Если нет, то девушка сорвала джек-пот в генетической лотерее.
Ну и об одежде слово: туфли на высоком каблуке, обтягивающее платье и колготки красного, вырвиглазного оттенка. С принтом. В цветочек. Короче говоря, своим внешним видом барышня менее всего напоминала журналистку.
— Рас-с-с-скажите, — требовательно прошипела она.
— Варвара, голубушка, — улыбнулся Панкратов, собирая её телефоны в стопку. — Ну что же вы так из-за угла нападаете? Назначили бы Его Сиятельству встречу, договорились обо всём и…
— Рас-с-с-скажите! — Успенская-Меренберг требовательно топнула ножкой.
Затем попыталась испепелить нас взглядом. Поскалилась, пожала кулаки, подышала тяжело. А затем махнула рукой, крикнула:
— Да и пошли вы все к чёртовой матери!
Отвернулась от нас и начала плакать. Скупо так. Как будто бы тайком, и еле слышно всхлипывая.
— Уроды!
Я посмотрел на Панкратова. Панкратов посмотрел на меня. Никто из нас не понимал, что это вообще такое сейчас происходит, а в воздухе тем временем витал стойкий запах непрофессионализма. Журналистка?