Вообще нет.
Признаюсь честно, среди моих друзей и знакомых нет и никогда не было журналистов, но сама профессия подразумевает под собой определённый набор качеств, которыми должен обладать человек. А именно: цепкость, хитрость, стрессоустойчивость.
Ничего такого я за госпожой Успенской-Меренберг не заметил. Грудь и колготки заметил, а вот этого нет. И вопросов к ней у меня теперь куда больше, чем у неё ко мне.
— Ну что вы, что вы, — Панкратов подошёл к девушке и попытался приобнять её за плечи.
— Руки!
— Да я же…
— Руки убрал, я сказала!
Михаил Михайлович обернулся ко мне, поиграл бровями и сально улыбнулся. Что именно он хотел этим сказать я не понял, но подозреваю что речь про горячий норов барышни и про то, что ему такое нравится.
— Успокойтесь, прошу вас, — продолжил он.
— Аыу-ыу-ыуы, — сквозь плач неразборчиво пробормотала журналистка.
— Ну бросьте! У меня от ваших слёз сейчас сердце разорвётся.
— Аыу-уы-сенсы сраные остались.
— Остались, — кивнул Михал Михалыч, как будто бы понял о чём речь. — Конечно же остались. Варвара, милая, как вас по батюшке?
— Викторовна…
Панкратов начал беззвучно щёлкать пальцами, явно обращаясь ко мне. Ну а я смекнул что к чему, достал телефон и начал искать в сети имя Виктора Успенского-Меренберг. Фамилия-то, мягко говоря, нераспространённая.
— … голубушка, ну что же вы так убиваетесь? Может, коньячку вам плеснуть?
— Может и плеснуть!
— Ну так пойдёмте наверх, пойдёмте. Ляпнем по маленькой, и всё пройдёт. И жизнь сразу же наладится…
— Руки!
— Убрал!
«Дочь московского барона Успенского-Меренберг въехала в витрину магазина после того, как охранник сделал ей замечание», — прочитал я первый попавшийся заголовок. И пусть мне не по возрасту такие присказки, каноничное:
— Пу-пу-пу, — вырвалось у меня само собой.
«Горячий норов» — это мягко сказано. Во-первых. Во-вторых, перед нами юная столичная баронесса, которая зачем-то играется в журналистику у чёрта на куличиках. Бред? Ещё какой! И волею судеб нам с Панкратовым предстоит в нём разбираться. Ведь если что-то происходит, то происходит оно неспроста. Кто-то её сюда послал. Кто-то и зачем-то.
— Да-а-а, — вздохнул я. — Отметили корпоратив.
И следом за остальными поднялся на второй этаж.
Михаил Михайлович уже усадил Варвару в рабочее кресло, плеснул ей коньяку, — из дутой коллекционной бутылки и прямиком в чайную кружку, — и теперь стучался в каморку Тха Кай Бок.
— Тха Кай Бок? — выглянула тайка.
— Массаж, — сказал Панкратов и указал на девушку.
Массажистка кивнула и послушно потопала в сторону Варвары. Та в этот момент как раз сделала глоток из кружки и сказала:
— Какая гадость.
Вроде бы немного успокоилась. Вытерла слёзы, а под руками профессионала так вообще вдруг расслабилась. Пускай и смотрела на нас исподлобья, но всё равно… хотя бы не истерила. А опасаюсь я теперь лишь за то, как бы тайка её птичьи ключицы случайно не переломила.
— Итак? — я пододвинул стул и сел напротив журналистки. — Варвара Викторовна? Вы как сюда попали-то?
— Взломала замок.
— Чем?
— Заколкой.
Я перевёл взгляд на Панкратова, а тот еле заметно кивнул. Мол, да, это возможно. И впрямь, входная дверь в бывший «Парославль» была ни к чёрту. И надо бы её поменять, ведь в перспективе у нас в офисе могут лежать ценные документы.
— Ну хорошо, — продолжил я. — А зачем вы взломали замок? Зачем вы сюда залезли?
— Чтобы узнать правду.
В этот момент Панкратов вернул Успенской-Меренберг её телефоны.
— Не благодарю, — язвительно сказала девушка. — Так вы расскажете мне что-нибудь интересное?
— А может лучше вы нам? — спросил я и показал ей фотографию задницы спорткара, торчащей из витрины.
— Понятно…
Варвара Викторовна подорвалась было встать, но Тха Кай Бок усадила её на место. А Панкратов подсуетился и тут же подлил коньяка в кружку.
— Я не могу отпустить вас в таком душевном раздрае, — сказал Михаил Михайлович. — Иначе просто перестану себя уважать. Посидите, Варвара Викторовна, расслабьтесь, выпейте.
— И расскажите нам заодно кто и зачем заказал на нас компромат, — добавил я.
— Компромат? — Успенская-Меренберг в ответ сперва застыла с недоумённым лицом. — Какой ещё компромат? — а затем расхохоталась: — Да кому вы нужны, чтобы вас заказывать?
— И всё же. Как так вышло, что молодая аристократка вроде вас копает под «контору»?
— Да не под кого я не копаю!
— В таком случае, что вы вообще делаете в Переславле?