— Ну заходи, — сказала Роза и пропустила меня внутрь. — Свет сбоку включается.
Итак…
Небольшая комнатушка, квадратов на восемь. Первое впечатление — как будто бы я попал на профессиональную кухню, оборудованную по нормам санпина. На низком потолке яркие люминесцентные лампы, а стены и пол исполнены в крупной белой квадратной плитке. И всё. Индивидуальности ни на грош: ни картин тебе, ни захудалого плакатика, ни кадки с фикусом.
Мебель только. Самая необходимая, и та перевёрнута.
— Да-а-а, — протянула Роза. — Действительно. Кто-то здесь пошерудился.
Стол лежит на боку, а ящики из картотечного шкафа разбросаны по полу. Бумаг нет, компьютера нет. Всё забрали.
— Как я и говорил.
— Ты погоди, Серёж, погоди, — сказала Роза, а потом вдруг что есть мочи крикнула: — Алиса!
В ответ тишина. Я ещё раз огляделся вокруг в поисках колонок, но ничего даже близко похожего не нашёл. Однако… не нужны колонки. Если я всё правильно понял, то вывод звука не требуется. Нужен лишь микрофон, который можно замуровать где угодно, — да хоть под плиткой, например.
Из минусов — придётся действительно громко орать. Чем и занялась Роза Витальевна:
— Шанежки! — крикнула она. — Жирандоль! Голубоглазость!
Ещё один щелчок, и на сей раз отскочил кусок пола. Один тайни́к внутри другого, значит? А вот это уже хитро. И вполне в духе Романа Сергеевича.
— Команда отключает магнит, — пояснила Роза. — А когда он работает, хоть ковыряй плитку, хоть не ковыряй. Намертво сидит, так и не подумаешь, что под ней что-то есть.
— Интересно. А что это вы такое сейчас кричали?
— О! А это ваш батенька придумал. Несколько раз мне рассказывал, хвастался. Это, дескать, одни из самых редкоупотребляемых слов в русском языке. И шанс произнести их вслух случайно, да ещё и в нужном порядке составляет один на триллион триллионов. Он ещё сравнение такое использовал интересное…
— Про боинг? — догадался я.
— Да-да! Дескать, у смерча, который прошёлся по свалке, больше шансов случайно собрать из мусора работающий самолёт.
Помню-помню. Цитата какого-то астронома относительно того, что шансы на зарождение жизни во Вселенной ещё меньше, чем сборка самолёта смерчем. Роман Сергеевич вворачивал её при каждом удобном случае. Её, да ещё мудрость о том, что: «лучше не пинать подлещика ногами, если на тебе надеты чёрные штаны».
— Шанежки — пирожки с картошкой, — зачем-то начала пояснять мне Роза Витальевна. — Жирандоль — это люстра такая, а голубоглазость — это голубоглазость. Запомнишь?
— Запомню, — кивнул я. — И что? Получается, вы знали пароль от секретной комнаты внутри секретной комнаты, чтобы ходить в ней убираться?
— Ну да, — Роза Витальевна похлопала глазами. — Но я могила, Серёж. Честно. Никому.
Что ж…
Паранойя — дело хорошее, но будем честны. Вероятность того, что соседка как-то связана с таинственными спецслужбами, ответственными за арест моего отца ещё меньше, чем… да-да, меньше, чем у смерча. И видимо, у Романа Сергеевича были причины ей доверять.
Не бьётся лишь одно — на роковуху-кармен Роза Витальевна совершенно не тянет. И к слову:
— А вы не в курсе, что за женщина появилась у отца в последнее время?
— Женщина?
Роза нахмурилась, затем почесала под косынкой и наконец отрицательно мотнула головой:
— Не-а, — сказала. — Никаких женщин я в доме не видела.
— Одежда? — начал набрасывать я. — Помада на бокалах? Вторая зубная щётка? Волосы, быть может?
— А знаешь… волосы я ведь и впрямь собирала, да. Чернющие, длиннющие, ну явно не с кота. Но особого внимания, знаешь, как-то не обратила. Да и что мне? В душу к твоему папеньке лезть, расспрашивать? Всё что мне надо знать, он мне и так говорил. Ты это… в лабораторию-то спускаться будешь?
И впрямь.
Только сейчас я понял, что специально оттягиваю момент. Привык к провалам и как будто бы теперь уверен, что ничего интересного внизу не найду.
— Спасибо, Роза Витальевна, — поблагодарил я соседку, приподнял «крышку» и по ещё одной лестнице спустился в настоящую лабораторию.
И вот это уже похоже на правду. Во-первых, помещение в два раза больше верхнего. Во-вторых, с характером и гораздо более обжитое. Вот уголок с чайником, например. Заварник, кружки и всяческие сладости на перекус.
Вот один рабочий стол, — на нём стоит ноутбук, — а вот второй. Второй явно для хобби. В отцовской комнате на стеллаже стоит целая коллекция кораблей в бутылках; здесь-то он их и собирал, получается. По столешнице разбросана куча деталек, краска, лак, кисти, пинцеты и прочее-прочее.