— Позвольте поинтересоваться, куда на этот раз?
— На съёмки, — улыбнулся я.
— «Экстрасенсорная Битва»?
— Именно.
— Серьёзно?
Впереди меня может ожидать всё что угодно, а Слеза Кармы по-прежнему разряжена. Нужно исправлять. Но вместо того, чтобы опять удариться в волонтёрство, перетаскивать бабулек с места на место и спасать шашлыки, я бы предпочёл зарядить её по-быстрому. Ну а тем более, что подвернулся такой отличный вариант.
— Никогда бы не подумал, что вы склонны к оккультизму, — сказал Михаил Михайлович, продолжая изучать серое небо за окном.
— А я и не склонен, — ответил я. — Просто интересно посмотреть…
Глава 17
Про вечный двигатель
…соглашаясь участвовать в «Битве», экстрасенсы прекрасно знают на что идут. Их не пугают нападки скептиков, и они готовы к недоверию телезрителей. Единственное, к чему они не могут подготовиться заранее, так это наши испытания.
Например, следующий наш эксперимент может быть попросту опасен для этих сверхчувствительных людей. Ведь сегодня им предстоит столкнуться с чем-то поистине пугающим и неизвестным.
— Что это такое⁈
— Вы видите, да⁈ Видите⁈
— Я чувствую дурную энергетику. Я её ощущаю. Её здесь так много, что мне становится не по себе. Посмотрите на мои мурашки…
— Побежал куда-то… За ним, быстрее. Феофан, куда же вы⁈ Феофан, там яма, осторожней!
— Я отказываюсь проходить это испытание! Мне физически больно находиться здесь! Больно, вы слышите⁈ Можете выгонять меня с проекта, мне плевать!
Но обо всём по порядку.
Вместе с экстрасенсами, наша съёмочная группа отправилась в Переславль-Залесский. Здесь, в старинном доме на самом берегу Плещеева озера, с недавних пор начали происходить необъяснимые вещи. Рассказывает хозяйка дома, пенсионерка Валентина Ивановна:
— Дых! Дых! Дых! Вот так вот прямо над головой. А потом шур-шур-шур, как будто шаги, и куда-то вон туда. И дыхание такое: хы-ыыыых, хы-ыыыыых… и лампочки мигают. Я свет-то на ночь уже давно не выключаю. Боюся.
Присутствие потусторонних сил заметили так же и соседи Валентины Ивановны:
— Страшно, вы знаете? Даже мимо когда проходишь, накатывает такое чувство… животного страха, вы знаете? И холода.
— Бежать хочется!
— Да-да, вы знаете? Хочется просто развернуться и поскорее уйти.
— Аж душу сковывает!
Но что же это такое на самом деле? Неупокоенный дух? Проклятье? Стук в дверь от самого Князя Тьмы или проделки безобидного барабашки? С этим и предстоит сегодня разбираться нашим экстрасенсам.
А первым на съёмочную площадку выйдет фаворит нашего последнего испытания. «Трансцендентальный диспетчер», — как он сам себя называет, ясновидящий из подмосковных Химок, Серафим Шорох.
— Здравствуйте, Серафим.
— Не надо желать мне здравствовать, не надо. Это очень опрометчиво, и может быть опасно для вас.
— Спасибо, что предупредили.
— … улыбка у нево така, да? Ну сильный прямо, чувствуется, сильный…
— Итак, Серафим, сегодня вам вместе с телезрителями предстоит разобраться в загадке проклятого дома. Однако чтобы усложнить задачу, сперва вам придётся найти его среди этого густонаселённого частного сектора. Вам ясна задача?
— Вполне. Однако сперва мне нужно связаться с духами предков.
— … ты смари чего делает, а? А это что за штучки у него такие? О! О! Смари, пошёл-пошёл. И прямо куда надо пошёл, видно почуял чота…
— Зелёный забор… Духи говорят мне: «зелёный забор».
— Он у тебя за спиной, клоун!
— Так! Стоп! Остановите съёмку! Молодой человек, я попрошу вас покинуть площадку!
— Иначе что? — уточнил я.
— Иначе мне придётся вывести вас силой!
— Ну попробуй.
Спеси у плешивого явно поубавилось. Ну а ещё бы? Человеку с ростом метр пятьдесят пять лучше бы не грозить окружающим какой-то там «силой».
Проклюнувшуюся лысину господина режиссёра не смогла скрыть даже кепка. Маленький, плюгавенький, с сальными волосами и неприятно-бегающими глазками, этот человечек смело подошёл ко мне и попросил отойти в сторонку. Ну а уже там, в сторонке, показал своё истинное лицо — принялся канючить и давить на жалость.
Дескать, так и так, не подрывайте мой авторитет и не создавайте проблем. Уйдите. «Пожалуйста» при этом добавлял через слово. Однако не из-за вежливости, не из-за честности, уважать режиссёра мне не захотелось.