— Прекрасно. Сорвал съёмку и снял разоблачение на одного из актёров. Как по мне, день прошёл не зря.
— Да-аа-а-а, — протянул Панкратов. — Не зря, это точно.
— Мымра кудрявая! — тем временем перешёл на личности Разорин и тут же получил ответ:
— Женоподобный лох!
— А у тебя сиськи деланые!
— А у тебя кроссовки китайские!
— А у тебя…
— Ну всё! — крикнул Михал Михалыч. — Хватит уже! — и направился разнимать «спорщиков». — Вы собаку пугаете!
— У-у-у-ууу, — жалобным поскуливанием подтвердил Сайтама.
А мне на плечо вдруг легла рука Ксении Константиновны.
— Серёж, — сказала рыжулька. — Серёж, там за окном… странное. Ты бы сходил посмотрел, а?
— Что там?
Как бы мне не хотелось понаблюдать чем дело кончится, я встал из-за стола и вместе с Ксюшей подошёл к окну. Выглянул и понял: действительно странное.
Окна нашего офиса выходили не только на мост и реку, но и на небольшой скверик на том берегу реки. Несколько лавочек, фигурно-стриженные кусты и «железное дерево» для молодожёнов, — всё сплошь в замках с гравировками имён. Ничего необычного, короче говоря.
Ну а теперь непосредственно к странностям:
В сквере полным ходом шла уборка. Дюжина человек в оранжевых жилетах под проливным дождём подметали дорожки и потрошили урны на предмет мусора. А один бедолага с садовым секатором пытался поймать кусты, — которые от ветра чуть с корнем не выдирало, — и чего-то там на них подровнять.
— А ты чего в разговор лезешь, собака усатая⁈
— Это я собака⁈
— Ты-ты! Безродная семёновская собака!
— Ну знаете, это уже перебор! Честь своего полка я никому оскорблять не позволю!
— Всё, доигрались! Я вас обоих в тетрадку записываю!
— ТИХО ВСЕМ!!! — рявкнул я.
Затем дождался, пока все взгляды станут на меня и спокойным тоном продолжил:
— Господа, все ваши ссоры от безделья. Но не переживайте, я знаю чем вас занять. Работёнка появилась. Андрей, пробей пожалуйста, кто у нас в Переславле отвечает за ЖКХ и парковые зоны…
Глава 19
Про три семерки
— Оранжевый уровень опасности, — Ксюша помахала телефоном. — МЧС ещё утром прислали.
— И правда.
У меня в сообщениях тоже было предупреждение, но я его, видимо, смахнул не глядя. Был слишком занят Серафимом Шорохом.
Так вот. Интриги как таковой нет, и ситуация просматривается насквозь. То, что за работу в экстремальных условиях коммунальщикам причитается некоторая индексация заработной платы, лежало в основе того цирка, что происходил сейчас на улице. Другого объяснения быть не может. И думается мне, что устроить атата начальнику ЖКХ можно на основе одной-единственной видеозаписи, на которой оранжевые жилеты подметают дождь.
А госпожа Успенская-Меренберг тем временем уже наснимала из окна на целый репортаж.
— Помнится вы говорили, что в городе ничего интересного не происходит, — отирался рядом с ней Панкратов. — Просто не туда смотрели, Ваше Благородие.
Но!
Суть в том, что «атата» может быть очень разной. На чём настаивать — на увольнении или на посадке? Или вообще ограничиться выговором в духе «больше так не делай»? Чтобы решить это наверняка, я хотел бы сперва разобраться в некоторых вопросах.
Вопрос первый: о какой именно индексации идёт речь?
— Ну что там, Ксюш?
— М-м-м-м, — расстроенно протянула Рыжикова. — Согласно ТК РИ, в этом случае зарплата увеличивается всего в полтора раза, — девушка отложила телефон и провела ладошкой над пламенем свечи. — Сверхурочные или праздничные и то выше оплачиваются. Обидно даже как-то.
— Не то слово.
А теперь вопрос второй: знают ли сами работники о том, что им причитается надбавка? Ведь если всё происходит добровольно, и людям таким образом предлагается подзаработать на свой страх и риск — это одно. Можно включить режим человечности и всепонимания. А вот если разница оседает в кармане вышестоящего ублюдка…
— Альберт Маркович Дандевиль, — Брюллов подсветил фотографию начальника ЖКХ на пробковой доске. — Вот он.
— Какая противная рожа…
— Идут вроде! — крикнула Варвара, всё так же выглядывая из окна.
И впрямь. Наш старший, — и покамест единственный, — оперативник героически вышел в бурю, схватил первого попавшегося паренька-уборщика и уже тащил его за собой по мосту.
— Пойду встречу, — сказал я, взял свечу и спустился на первый этаж.
Ещё пара минут и дверь открылась.