— Да чего тут думать? Величество ведь обещал разговор. Вот и попрошу у него транспорт со спецномерами. Одну штуку для одного ведомства, без перебора. И будет у нас Шапочка с мигалкой…
— Правда⁈ — крикнул Виталя куда-то в жаркую ложбину Успенской-Меренберг.
— Конечно, правда. Единственный момент, что теперь ты на три года от нас никуда не денешься. Ну… пока права естественным образом не вернут.
— А получится? — Шапочка наконец высвободился из захвата.
— Должно, — вполне уверенно ответил я. — У всех получается, и у нас получится.
— Спасибо, Сергей Романович!
— Да рано ещё благодарить, — сказал я и тут…
И тут нам дали свет.
— Ура! — крикнул Панкратов. — Давайте отмечать!
— Что отмечать?
— Закрытое дело!
— Прошу прощения, а мы теперь каждое закрытое дело будем отмечать?
— Не будьте снобом, Ваше Сиятельство! Вам не идёт!
Жестом профессионального фокусника, Михаил Михайлович извлёк из кармана брюк стопку новеньких свидетельств, перемотанных жёлтой резинкой для денег. Запах свежей кожи аж в нос ударил.
— Повод есть, — тайник передал мне документы. — Официальное оформление на работу, как никак. К тому же мне изрядно надоело ждать, когда все вокруг осмелеют настолько, чтобы принимать джакузи во время рабочего дня, — Панкратов резко развернулся и направился в сторону гидромассажных ванн. — Хватит уже стеснения! Взрослые ведь все люди!
— Я тогда что-нибудь закажу, — подключилась Успенская-Меренберг и достала телефон. — Суши все едят?
В серьёзном кабинете сидел серьёзный человек. И серьёзен этот серьёзный человек был так, как никогда прежде. Ну а ещё бы!
— В каком смысле посадили?
Имя этого человека было слишком известно, — как в узких кругах, так и во вполне себе широких. И потому, когда разговор касался его теневой и не совсем законной деятельности, подчинённые ограничивались обращением:
— Ваше Благородие.
Мужчина с татуированным лицом поклонился и расставил руки в стороны, чтобы люди Его Благородия могли охлопать его на предмет жучков.
— Оставьте нас, — рявкнул Благородие, когда эта формальная процедура подошла к концу.
И остались Благородие с Татуированным вдвоём. И Благородие повторил свой вопрос:
— Что значит «посадили»?
— Видел ту срань, которая на улице творится? — издалека начал Татуированный. — Так вот этот придурок додумался своих работников в самый дождь выгнать на работу.
— Ну и что?
— Ну и то, что он их зарплаты как-то там крысил. Что-то с индексацией связано, с надбавками и… короче, нашли за что закрыть.
— Кто нашёл?
— Так всё те же. Каринский и эта его, — Татуированный хмыкнул. — Контора сраная.
— Так, — Благородие поджал губы. — Ты же в курсе, что он нам должен?
— Был должен, — поправил Татуированный. — А так да, конечно, в курсе.
«Плохо», — подумал Благородие: «Просто отвратительно».
Сперва его лишили постоянного источника дохода и из игры выбыл Григорьев. Да, с Григорьевым всё было неоднозначно. Сам он в схемах Благородия участвовать не пожелал, прижать целого графа было не так-то просто, — всегда оставался неиллюзорный шанс нажать слишком сильно и получить сдачи, — и потому мужчин связывал между собой старый добрый шантаж.
Благородие знал про бизнес на навозе, а Григорьев оформил у Благородия ежемесячную подписку на сервис «молчание».
Так что технически, деньги графа были просто приятным бонусом. К тому же лезть в дело, за которое взялась Канцелярия — настоящее самоубийство. Но вот Дандевиль… Дандевиль — это совсем другое. Этот человек был активом. Кубышкой, в которой хранились деньги, и эту кубышку буквально только что разбили без разрешения Его Благородия.
А Татуированный тем временем хоть и татуированный, а на самом деле человек далеко не идейный. И бо́льшая часть отморозков в его подчинении такие же. Пока их финансируешь, всё хорошо, и они за тебя горой. Но если денежный ручеёк перекроется, то как бы Благородию самому не стало худо.
А пути назад уже нет. Август не за горами, и надо переть до конца.
— Слушай, не нравится мне всё это.
— А кому же нравится? — спросил Татуированный. — Таких деловых колбас, как этот Сирожа, никто не любит.
— Я серьёзно. Как бы у нас потом проблем в Переславле не возникло с этой «конторой». Как бы всё в последний момент не сорвалось.
— Так а в чём проблема-то, Благородие? У тебя есть проблема, у меня есть решение. Кажется, именно на этом наше сотрудничество и построено. Делов-то? Дай отмашку, да мы с ребятами поехали.